Творчество Лермонтова
<<  Жизнь и творчество М.Ю. Лермонтова Викторина «Творчество М.Ю. Лермонтова»  >>
Одиночество русской души
Одиночество русской души
Картинки из презентации «Одиночество русской души» к уроку литературы на тему «Творчество Лермонтова»

Автор: Студент. Чтобы познакомиться с картинкой полного размера, нажмите на её эскиз. Чтобы можно было использовать все картинки для урока литературы, скачайте бесплатно презентацию «Одиночество русской души.pptx» со всеми картинками в zip-архиве размером 975 КБ.

Одиночество русской души

содержание презентации «Одиночество русской души.pptx»
Сл Текст Сл Текст
1Одиночество русской души. Москва, 52поклон...» - поэ­тические обращения к нему
2014. будут периодическими, а мысль о
22. От автора: Представляем Вашему «заоблачном брате» - постоянной. После
вниманию электронную книгу, в которой долгожданного воссоединения с мужем,
показано отражение одиночества в одиночество Цветаевой по­степенно уходит
творчестве М.И. Цветаевой. Конкурсная на второй план и практически исчезает из
работа студентки МИПК им. Ивана Федорова ее стихотворений. И вместо безысходности в
Наседкиной Елены Алексеевны (номинация стихотворениях Цветаевой чувствуется сила
«Медь-2014» - мультимедия). Наседкина жизни, желание жить, интерес к будущему.
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., Эта мысль наиболее ярко отра­жена в
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. восторженной рецензии П.М. Пильского на ее
33. Оглавление. Оглавление. Название. сборник «После Рос­сии»: «Начинаешь
Стр. Введение Часть 1. Марина Цветаева, читать, следишь строфу за строфой,
как явление Часть 2. Разновидности вслушиваешься: да, что-то неясное, что-то
одиночества М.И. Цветаевой, выраженные в темное, и туманны отдельные дергающиеся
цикле Разлука Часть 3. Характер поэтессы, строчки — в об­щем? — В общем не то, чтоб
ее отношение к окружающим ее людям и все просветлено, но какой-то шепчущий,
отношение современников к ней Часть 4. какой-то торопливый смысл живет и даже
М.И. Цветаева в эмиграции Часть 5. Сборник отчетливо чувствуется. Непонятица
стихотворений «После России» 5.1 Цикл становится понятной. Строки заперты,
«Деревья» 5.2 Посвящения Б.Л. Пастернаку каждая забита гвоздями, как гроб, с трудом
5.3 Цикл «Сивилла» 5.4 Цикл «Крестины» 5.5 проникаешь в смысл, слышны только удары
Стихотворение «Попытка ревности» 5.6 Цикл молотка, — но целое убеждает, целое
«Сон» 5.7 Стихотворение «Хвала богатым» передает, даже захватывает. Быстро
5.8 Цикл «Провода» 5.9 «Многолюбие» прочтенная книга кажется бредом, ночью,
Цветаевой 5.10 Цикл «Федра» 5.11 туманом, безумным хождением по краю крыши,
Стихотворение «Поезд жизни» 5.12 путешествием взбудораженного лунатика. Вся
Стихотворение «Хвала времени» 5.13 она — какой-то бег, ветровой лет,
Стихотворение «Тоска по Родине» 5.14 необычайный спех. Похоже, будто все
Стихотворение «Родина» 5.15 Стихотворение сорвалось со своих мест и несется, не зная
«Бузина» 5.16 Стихотворение «Уединение: куда, неиз­вестно зачем, чем-то
уйди…» 5.17 Стихотворение «Когда я гляжу подгоняемое, кем-то напуганное, может
на летящие листья» 5.18 Стихотворение быть, ожесто­ченное, во всяком случае,
«Есть счастливцы и счастливицы» 5.19 Цикл потерявшее голову и счет минутам, потому
«Стол» 5.20 Цикл «Стихи к Чехии» что здесь все минутное, секундное,
Заключение Список использованной миговое, тяжело дышащее, безостановоч­ное.
литературы. 4 11 13 32 39 44 47 50 57 61 Так бывает, когда смотришь на карьер коня,
65 67 68 71 71 76 78 83 84 90 93 96 97 97 на мчащийся экспресс: ни одного движения,
97 101 103 106. Наседкина Е.А., ни одного поворота колес не уловить, не
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова определить, не сфотографировать, — может
Е.В., Ермаков А.В. быть, они стоят на месте, — но поезд
4Введение Конечно, характер характеру несется, поезд летит. Наседкина Е.А.,
рознь, но все же человеческое существо «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
превратилось в человека, благодаря Е.В., Ермаков А.В.
социализации. Общению, проще говоря. И, 5353. И у Марины Цветаевой все песни
как бы там ни было, каждый из нас — тоже мчащиеся, несущиеся, захлебываю­щиеся
существо социальное, кто-то в большей в своем беге, в своей страсти, в этой
мере, кто-то в меньшей. Вдали от родины быстрой, спешащей судорожно­сти, в горячей
многое встает с ног на голову, многие скороговорке, рвущиеся и рвущие мозг,
проблемы прошлой жизни растворяются сами сердце, слух, трепе­щущие и бьющиеся, как
собой, а многие вещи, ранее незаметные, пойманная птица в кулаке охотника.
выходят на первый план. Без сомнения, Минутами становится утомительно, минутами
вопрос социализации в чужой стране важен страшно, испытываешь нетер­пение, ощущаешь
для каждого, и каждый мигрант сталкивается сердцебиение, хочется самому сорваться и
с этой проблемой. Нет смысла расписывать в тоже лететь и тоже не зная куда, — может
красках чувство «белой вороны», которое быть, в ночную даль, во тьму, в мрак, а
преследует эмигранта везде и всюду, хотя может быть, с пятого этажа вниз, головой
бы просто потому, что у него другие черты на мостовую, чтобы разбиться вдребезги, но
лица и цвет волос, или потому что, в ответ летишь, лишь бы лететь, непременно лететь!
некоторым людям, вы неожиданно начинаете Чуется бессознательность, наваждение,
говорить на непонятном никому из коренных подверженность, лунатизм. «Луна —
жителей, языке. С течением времени лунатику», — вот название одного из этих
визуальные различия можно, при желании, стихотворений, вот признание Ма­рины
нивелировать, и научиться выглядеть и Цветаевой, ее тайное определение.
вести себя абсолютно как местные, но вот Оплетавшие — останутся. Дальше — высь. В
различия ментальные из головы выбить не час последнего беспамятства Не очнись. У
так-то просто. Да и нужно ли? Покидая лунатика и гения Нет друзей. В час
родную страну, конечно же, нужно отдавать последнего прозрения Не прозрей. Я — глаза
себе отчет в том, что там впереди все твои. Совиное Око крыш. Буду звать тебя по
другие и всё другое. Но есть такие имени - Не расслышь. Я — душа твоя:
радикалы, которые всеми силами стремятся Урания: В боги — дверь. В час последнего
ассимилировать и забыть родные корни слияния Не проверь! У Марины Цветаевой
напрочь. Но свою голову, свою искание… дня, — выходов из ночи, желание
ментальность, свое воспитание и свою обрести свет, вероятно, строй души,
культуру — переделать невозможно. Можно тишину. Други! Братственный сонм! Вы, чьим
приспособиться, найти компромиссы и точки взмахом сметен След обиды земной. Лес! —
соприкосновения, но если вы русский и Элизиум мой! В громком таборе дружб
выросли в России, то другую национальность Собутыльница душ. Наседкина Е.А.,
вам уже не приобрести ни за какие деньги. «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
Огонек одиночества, порожденного Е.В., Ермаков А.В.
чуждостью, теплится в эмигрантах (особенно 5454. Кончу, трезвость избрав, День — в
русских) всегда. Временами он разгорается тишайшем из братств. Ах, с топочущих стогн
сильнее, порождая кризисы, хотя некоторым В легкий жертвенный огнь Рощ! В великий
со временем его удается контролировать все покой Мхов! В струение хвой… Древа вещая
лучше. Однако, даже будучи в компании, весть! Лес, вещающий: Есть Здесь, над
иногда особенно остро чувствуется, что все сбродом кривизн - Совершенная жизнь: Где
эти разговоры, шутки и манеры поведения — ни рабств, ни уродств, Там, где всё во
все это не настоящее, а какое-то весь рост, Там, где правда видней: По ту
искусственное и долго не приживающееся. сторону дней… Но это — мечта, будущее —
Вообще русский характер таков, что наш сбудется ли? Сейчас — обступивший трепет,
человек никогда особо не нуждался в бредовое бормотание, разъяренные порывы и
большом количестве людей. Заводить дружбу тайна, тайна самоистязания, мука
за границей у русских не очень хорошо предчувствий, беспокойство, непоседство.
получается. Хорошим ли выходом из ситуации Есть час Души, как час Луны, Есть час
одиночества является общение с Души, как час Луны, Совы — час, мглы —
соотечественниками? Некоторые принимаются час, тьмы - Час… Час Души — как час струны
знакомиться с выходцами из бывшего СССР, и Давидовой сквозь сны Сауловы… В тот час
реконструировать у себя дома маленькую дрожи, Тщета, румяна смой! Есть час Души,
Россию. Может быть, кому-то так как час грозы, Дитя, и час сей — мой. Час
комфортнее. Но этический вопрос здесь вот сокровеннейших низов Грудных. — Плотины
в чем: если русские так скучают по России спуск! Всй вещи сорвались с пазов, Всй
и общению с русскими, зачем они уезжают? У сокровенья — с уст! Наседкина Е.А.,
всех свои причины. [1]. 4. Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
Е.В., Ермаков А.В. 5555. С глаз — всй завесы! Всй следы -
55. Так, например, история русской Вспять! На линейках — нот - Нет! Час Души,
интеллигенции неотделима от эмиграции, как час Беды, Дитя, и час сей — бьет. Беда
которая всегда и везде порождалась острыми моя! — так будешь звать. Так, лекарским
религиозными, социальными и политическими ножом Истерзанные, дети — мать Корят:
конфликтами. Во второй половине XIX века, «Зачем живем?» А та, ладонями свежа
русская интеллигенция образовала группу, Горячку: «Надо. — Ляг». Да, час Души, как
оппозиционную царскому режиму. Именно час ножа, Дитя, и нож сей — благ. Это ж
тогда появляется взгляд на эмиграцию как есть настоящее именно — «сейчас». Из всех
на важный плацдарм политической борьбы и строк, из всех строф слы­шится вопль,
освободительного движения. Тогда напряженный крик, смятенность: дыбится
появляется целое направление русской рвущаяся сила, будто кем-то удерживаемая,
культуры, просуществовавшее вплоть до стремящаяся выпростаться; встает видение
нашего времени, - эмигрантская литература. человека в цепях, высвобождающегося и
Большую известность имеет деятельность бессильного их сбросить; слышится зубовный
А.И. Герцена и Н.П. Огарева, которые скрежет. И повсюду: страсть, вызов,
издавали в Лондоне альманах «Полярная настойчивость, упрямство, торопливый
звезда», журнал «Колокол», и т.д. Русская ночной шепот. Бьется нетерпеливая,
оппозиционная интеллигенция в эмиграции шатающаяся душа. Эта книга — горячая,
пыталась познакомить европейское бунтующая, нервная, конечно, талантливая,
прогрессивное движение со всей отданная не пониманию, а прочувствованию,
несостоятельностью политики русского не логике, а чутью. Это — откровение в
правительства, заручиться содействием не темпе, раскрытие души в ритме. Ее смысл и
только прессы, но и представителей ценность в непрестанных коле­баниях,
либеральных парламентских партий в своей внутренней дрожи, безмерном страстном
борьбе с царским режимом. Для русского порывании вперед. Сто­ронники «прозрачной
интеллигента куда страшнее была ссылка ясности» могут эту книгу отвергнуть, но
внутри России, чем высылка за рубеж, она останется, она будет жить, хотя бы для
дававшая ему самое ценное – свободу немногих, где-нибудь, в кельях, взаперти,
творчества и личную неприкосновенность. со­звучная только родным душам, тоже
Как писал А. Блок, «у интеллигента… почвы нетерпеливым, тоже рвущимся, от чего-то
никогда не было. Его ценности не убегающим. И сама Марина Цветаева бежит от
вещественны. Его царя можно отнять только каких-то призраков, от своего «вечера», от
с головой вместе. Умение, знание, методы, своего «вчера», от предчувствий пред своим
навык, таланты – имущество кочевое и «завтра». Что-то ее преследует свирепо и
крылатое». «Идейность» и «беспочвенность» настойчиво. «Мира душе ее я не желаю»».
русской интеллигенции определили ее [23] Жизнелюбие, вызов, которыми были
трагическую судьбу, ставшую на долгое насыщены молодые цветаевские стихи
время в творчестве многих писателей исчезают. А на смену ее бесшабашных
историков и философов «одной из роковых героинь приходят трагические герои и
тем, в которых ключ к пониманию России и героини из античных эпосов – Сивилла,
ее будущего». Деспотизм российского Эвридика, Елена, Федра, Ахилл и т.д. А так
самодержавия, постоянное вмешательство в же персонажи Библии – Магдалина, Иоф,
частную жизнь, жесткая цензура и т.д. – Давид. Судя по всем, пройдя через нелегкие
все это толкало русских писателей, жизненные испытания, Цветаева пытается
художников, ученых, артистов, композиторов полностью переосмыслить основы жизни.
к эмиграции, к бегству от государства, к Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
творчеству на чужбине. М. Шагал, находясь Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
в эмиграции в начале ХХ века, писал: 5656. На неких невидимых ве­сах любое
«Единственное мое желание: работать, душевное потрясение и впечатление
писать картины. Ни царской, ни советской соотносятся теперь с новой мерой – мерой
России я не нужен. Меня не понимают, я вечного. Если сопоставить поэзию ранней
здесь чужой… И, может быть, вслед за Цветаевой с поэзией в эмиграции, это
Европой, меня полюбит моя Россия». Желание прольет свет на остроту горечи,
быть востребованным своим временем и переполнявшей отныне чуть не каждую
народом играло в жизни интеллигенции поэ­тическую строку. Эта горечь оттого так
огромную роль. Казенное отношение к и насыщена, что всеми нитями сердца
творчеству, ощущение себя, подобно Ф.М. Цветаева была горячо привязана к тому, от
Шаляпину, людьми «загнанной, замученной чего теперь отреклась. В основа­нии этого
страны», привело одних в стан ярых лежало резкое неприятие мира, которому она
оппозиционеров, других – к пополнению впервые взглянула прямо в лицо. Отнюдь не
быстро возраставшего числа эмигрантов, только политические реалии представляются
третьих – к утешению в вине. Наседкина те­перь Цветаевой враждебными. Уехав из
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., России, она осознает свою чужерод­ность
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. самой эпохе «машинной цивилизации», прочно
66. Большинство творческих людей завоевавшей мир в ХХ столетии, чуждость
смотрело на государство, скорее, как на веку, который, как она напишет позже в
врага, чем союзника, и тому было немало одном из писем, «10 Пушкиных бы отдал за
причин. С.Н. Булгаков писал: «Я ничего не еще одну машину». Это раскрыто в
мог и не хотел любить, как Царское стихотворении цикла «Заводские». М.Л.
самодержавие, Царя, как мистическую, Слоним писал: «Когда Марина Цветаева была
священную Государственную власть, и я в Париже, поэты не хо­дили слушать ее. В
обречен был видеть, как эта теократия не этом виноваты поэты «парижской школы». Это
удалась в русской истории… Царя можно было были ме­ланхолики, акмеисты, а она вся
любить только в уединении, но всякая была полна жизни и напора. Она не могла им
встреча в действительности оскорбляла и нравится. Адамович совсем ее не ценил,
ранила, приносила миллион терзаний». Бунин считал «растрепанной», только
Причина этого лежала в непримиримости Ходасевич относился к Цветаевой очень
основной массы творческих людей «к уважительно». [5] «Лет семнадцать прошло с
раболепству и порабощенности всей русской тех пор, как Марина Цветаева напечатала
жизни», в «верности началам свободы и первый сборник своих стихов. В течение
хранения человеческого достоинства». В семнадцати лет основные свойства ее
России приходилось все время доказывать, поэ­зии сохранялись неизменными, но
что ты человек, а все шло против этого главным из них была, кажется,
признания и борьба была ужасная. перемен­чивость. Из современных поэтов
Определенную роль сыграло экономическое Марина Цветаева — самая «неуспокоен­ная»,
положение русской интеллигенции, заработки вечно меняющаяся, непрестанно ищущая
от трудов которой не всегда обеспечивали новизны: черта прекрасная,
ей достойный жизненный уровень. Будучи свидетельствующая о неизменной живучести,
выходцами из купечества, дворянства, о напряженности творчества. Однако есть
многие представители интеллигенции нечто смущающее в самих формах, которыми
поднимали в своем творчестве основные облечен этот по­стоянный процесс
проблемы и беды русского общества, видя их самообновления. Не то беда, что в своих
в целостности и взаимосвязи друг с другом. исканиях Цвета­ева часто поддается влиянию
Именно отсюда проистекала оппозиционность других поэтов. Меня как-то не задевает то,
большинства из интеллигентов. Отрыв от что в разные времена в ее стихах можно с
привычной литературной среды, проблема той или иной отчетливостью расслы­шать
читательской публики и критической оценки, голоса Ахматовой, Мандельштама, Блока,
вообще литературного воспроизводства за Белого, Пастернака и еще других: подо
пределами одного поколения, переживаются в всеми этими влияниями на известной глубине
изгнании особенно болезненно: программные всегда слышался собственный голос
слова, по воспоминаниям Р.Гуля сказанные Цветаевой, и я не согласен с Брюсовым,
Д.Мережковским: "Мы не в изгнании, мы который одна­жды назвал ее вечной
- в послании". Особое мнение подражательницей. Чужих воздействий не
Мережковского отчасти объясняется глубоким избежал никто, все у кого-нибудь учились.
личным одиночеством, которое он сам Словом, не наличность влияний сама по себе
превосходно сознавал, пронеся его с смущает в Цветаевой, но то, что, переходя
детских лет и до кончины. Гиппиус от манеры к манере, от од­ного комплекса
вспоминала: "Я сказала раньше, что у приемов к другому, — Цветаева каждый раз
него никогда не было "друга", - словно принуж­дена всю свою поэзию
как это слово понимается вообще. Отчасти начинать сызнова, для своего настоящего
(я стараюсь быть точной) это шло от него она почти не извлекает и не хочет
самого. Он был не то что извлекать опыта из своего прошлого; в ее
"скрытен", но как-то естественно поэзии мы наблюдаем не органическое
закрыт в себе, и даже для меня то, что развитие форм, но. Наседкина Е.А.,
лежало у него на большой глубине, «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
приоткрывалось лишь в редкие моменты" Е.В., Ермаков А.В.
И то, что подспудно мучило Мережковского, 57Скорее их механическую смену; одно
исповедально объяснено им как стремится вытеснить другое без остатка, и,
"бессилие желать и любить, пожалуй, поэзия, если бы ее не объединяли
соединенное с неутолимой жаждой свободы и некоторые черты, проистекающие скорее из
простоты", как "окаменение единства человеческой, женской, нежели
сердца" - следствие "болезни художнической личности автора. Опять же —
культуры, проклятия людей, слишком далеко об этой личности. Художник тем отличается
отошедших от природы". Слово сказано. от философа, что его дело — проникновенное
Кажется, только отражение - от книги или видение и переживание мира, но не прямое
созерцания памятника великой культуры суж­дение о нем. То, что поэт увидел и как
прошлого - зажигается в этом человеке увидел, может быть предметом кри­тического
живое и сильное чувство. Наседкина Е.А., и философского осмысления. «Философия»
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова поэта не излагается в его творчестве, но
Е.В., Ермаков А.В. оттуда извлекается. (Поэтому для философа
77. Вот лишь некоторые примеры жизни есть смысл искать у поэтов «свидетельств»
русских эмигрантов за границей: Одарченко и наблюдений, поэт же, перелагающий
Юрий Павлович (1903, Москва - 25 августа сти­хами философа, поэтически безнадежен:
1960, Париж) - русский поэт, художник, он насилует природу поэзии.) Пола­гаю, что
дизайнер. Родился в семье банкира, в кое-что любопытное можно извлечь из поэзии
детстве часто бывал на Украине, где жил в Цветаевой, потому что она — созерцатель
отцовском имении. Эмигрировал в начале жадный, часто зоркий и всегда страстный.
1920-х во Францию, занимался интерьерным Она сама меньше всего философствует,
дизайном и росписью по тканям. Сознательно больше всего записывает. Ее поэзия
избегал литературных знакомств и не входил насквозь эмоциональна, глубоко лирична
ни в какие литературные объединения. При даже в ее эпических опытах. Эмоциональ­ный
жизни выпустил единственный сборник напор у Цветаевой так силен и обилен, что
стихотворений, "Денёк" (1949), автор словно едва поспевает за течением
встреченный большинством критиков с этого лирического потока. Цветаева словно
неприятием. Печататься начал поздно. В так дорожит каждым впечатлением, каждым
русской колонии держался изолированно, душевным движением, что главной ее заботой
поскольку был чудаковат и нелюдим. ста­новится — закрепить наибольшее число
Отравился газом в своей квартире. их в наиболее строгой последова­тельности,
Предположительная причина самоубийства - не расценивая, не отделяя важного от
душевная неприкаянность и одиночество. второстепенного, ища не художественной, но
[51] Поплавский Борис Юлианович ( скорее психологической достоверности.»
1903-1935 ) - виднейший поэт и прозаик [23] 5.3 Цикл «Сивилла» Сивилла — Начиная
русского зарубежья (первая волна с этого цикла и кончая стихотворением
эмиграции), его называли "русским «Русской ржи от меня поклон...», все
Рембо" и "вторым Блоком". стихотворения написаны в Чехии; Цветаева с
Родился 24 мая в Москве, в семьей переехала туда из Берлина 1 августа
польско-литовско-украинской семье. Отец - 1922 г. Нужда заставляла Цветаеву все
закончил Московскую консерваторию (ученик время, кроме зимы 1923/24 г., жить в
П. И. Чайковского), но оставил музыку и пригородах Праги: деревнях Мокропсы
занимался промышленной деятельностью. Во (Дольние и Горные), Новые Дворы, Иловищи,
время гражданской войны Поплавский выехал Вшеноры. Не­смотря на трудный и нищий быт,
через Константинополь в Париж. В 1930-е Цветаева позднее, во Франции, с
годы считался одной из главных надежд благо­дарностью вспоминала Чехию, ибо
русской литературы первой эмиграции, именно там она, как никогда, была
несмотря на то, что вёл неустроенную при­общена к природе. Образы природы в
богемную жизнь. Печатался в эмигрантских лирике чешского периода встреча­ются
изданиях. Жил в бедности, иногда в нищете, гораздо чаще по сравнению со стихами
но на службу не поступал - это помешало бы других лет (циклы «Сивилла», «Деревья»,
его литературным занятиям. Был очень «Ручьи», «Облака» и др.). К теме сивиллы
религиозен, интересовался теософией и Цветаева обращалась не раз. В данном цикле
оккультизмом. Автор поэтического сборника древняя си­вилла, которой Аполлон даровал
"Флаги" (1931) и посмертно вечную жизнь, превращена согласно
изданных сборников "Снежный час" трак­товке Цветаевой в высушенный
(1936), "В венке из воска" ствол-пещеру, в которой совершается
(1938), "Дирижабль неизвестного про­рицание. «Сивилла: выжжена, сивилла:
направления" (1965), ствол...».— Дивному голосу.— «Вот эпиграф
"Автоматические стихи" (1999), а к одной из моих будущих книг,— писала
также романов "Аполлон Цветаева.— (Слова, вложенные Ови­дием в
Безобразов" (1932), "Домой с уста Сивиллы, привожу на память:) «Мои
небес" (фрагменты появились в жилы иссякнут, мои кости высохнут, но
1936--1938, полное издание в 1993). ГОЛОС, ГОЛОС— оставит мне судьба!». 57.
Основная тема его поэзии - смерть, а мотив Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
- наслаждение смертью, умиранием. При этом Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
употреблял наркотики - кокаин, а позднее и 5858. В цикле «Сивилла» за основу
героин. Смерть Поплавского произошла Цветаева берет наиболее известный миф о
вследствие передозировки героина. В пророчице - миф о куманской Сивилле.
дневнике Поплавский незадолго до смерти Влюбленный в Сивиллу Аполлон наделил ее
оставил запись, обращенная к Богу: пророческим даром и вечной жизнью, однако
"Глубокий, основной протест всего она забыла попро­сить и вечную молодость –
существа: куда Ты меня завел? Лучше и через сотни лет превратилась в высохшую
умереть". Поплавский погиб в Париже 9 ста­рушку, от которой остался практически
октября 1935 года. [49] Якобсон Анатолий один только Голос. В первом стихотворении
Александрович (1935, Москва - 28 сентября «Сивилла: выжжена, сивилла: ствол…»
1978, Иерусалим) - российский поэт, говорится об обретении пророчицей «дивного
переводчик, историк русской литературы и голоса». Образ Сивиллы представлен здесь в
идейной мысли, правозащитник. Наседкина двух ипостасях: сначала – ствола дерева, а
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., затем – пещеры. В плане сопоставления
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. образа Сивиллы со стволом можно провести
88. Отец рано умер. Дядя был арестован ассоци­ацию с образом мирового древа.
в 1947, приговорен к 25 годам Мировое древо связывает между собой два
исправительно-трудовых лагерей, умер в мира – верхний – высший, божественный, и
Воркуте в 1955. Анатолий учился на нижний. Образ Сивиллы вопло­щает не только
историческом факультете Московского модель мирового древа, но и соотносится с
государственного педагогического института архаичным пред­ставлением о поэте - жреце,
(1953-1958). Выступал как переводчик с осуществляющем связь между мирами, а также
английского, итальянского, французского, наделенным голосом бога. Сивилла
польского и испанского языков (Петрарка, становится словно опустошенным сосудом:
Т.Готье, Верлен, Честертон, Сесар Вальехо, она выжжена, выпита, выбыла. Возникает
М.Эрнандес, Лорка, Мицкевич, Ованес архаический образ ритуального огня,
Туманян и др.). Занимался правозащитной являющегося одно­временно символом и
деятельностью, был редактором жертвоприношения, и очищения. Сивилла
"Хроники текущих событий" (лето приносит себя в жертву во имя обретения
1969 - осень 1972). В сентябре 1973 под божественного дара и в то же время
давлением властей вместе с семьей выехал осво­бождается от всего сущего. И только
из СССР. Работал на факультете славистики после этого ритуала Сивилла наделяется
Иерусалимского университета. С 1974 у него голосом. Но это – не ее собственный голос,
развилось психическое заболевание. а голос, принадлежащий богу. Сивилла –
Покончил с собой. [51] Михаил посредник, вместилище голоса. И потому она
Александрович Бакунин (30 мая 1814 года - превращается из древа в пещеру: Сивилла:
1 июля 1876 года) - русский мыслитель, вещая! Сивилла: свод! Так Благовещенье
революционер, анархист, панславист, один свершилось в тот Час нестареющий, так в
из идеологов народничества. С 1840 Михаил седость трав Бренная девственность,
Бакунин стал жить за границей, куда выехал пещерой став Дивному голосу... Сивилла
(первоначально в Берлин) для изучения приобщается к миру верхнему, высшему как
немецкой философии. В 1842 году у Михаила носительница «дивного голоса» бога, и
Бакунина сформировалось твердое желание потому она «выбывшая из живых». Стоит
навсегда остаться в Европе и не отметить также, что в мифологии образ
возвращаться в Россию. Так в своём письме мирового древа как модели мира считают
к брату Николаю 9 октября он писал: тождествен­ным образу мировой горы,
"После долгого размышления и по пещеры. В стихотворении есть обращение к
причинам, которые объяснит тебе Тургенев, библейскому сюжету о рождении Спаси­теля.
я решился никогда не возвращаться в Обретение Сивиллой-пещерой голоса
Россию. Не думай, чтобы это было обозначено как Благовещенье, а
легкомысленное решение. Оно связано с девственница-Сивилла соотносится с Девой
внутренним смыслом всей моей прошедшей и Марией. Возникает связь образа Сивиллы с
настоящей жизни. Это моя судьба, жребий, образом младенца-Христа. Во втором
которому я противиться не могу, не должен стихотворении цикла «Каменной глыбой
и не хочу. Не думай также, чтобы мне было серой…» изображается Сивилла после
легко решиться на это, - отказаться превращения, Сивилла – пророчица, пещера:
навсегда от отечества, от вас, от всего, Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
что я только до сих пор любил. Никогда я Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
так глубоко не чувствовал, какими нитями я 5959. Изображены два пространства, два
связан с Россией и со всеми вами, как мира: внешний и внутренний. Сивилла
теперь, и никогда так живо не внешне, со стороны – крепость,
представлялась мне одинокая, грустная и неприступная, непостижимо – таинственная,
трудная будущность, вероятно ожидающая отчужденная, замкнутая и отгороженная от
меня впереди на чужбине, и, несмотря на мира. Сивилла–крепость кажется слепой,
это, я безвозвратно решился. Я не гожусь глухой, немой, лишенной всяких чувств
теперешней России, я испорчен для нее, а («слепость век», «слепота бойниц»,
здесь я чувствую, что я хочу еще жить, я «глухонемая крепость»). Эта антропоморфная
могу здесь действовать, во мне еще много крепость отрешенно возвышается над земным
юности и энергии для Европы". [50] миром с его «пестротою жниц» и устремлена
Николай Александрович Бердяев (6 марта «недрами - в ночь». Она существует вне
1874 - 23 марта 1948) - религиозный реального времени – «с веком по­рвав
русский философ XX века. В 1922 году был родство». Отсюда возникает мотив
выслан из Советской России, с 1925 года одиночества пророчицы, и одиноче­ство это
проживал во Франции. Дважды при советской – жертва поэта за «дивный голос» бога,
власти Бердяев попадал в тюрьму. которым он наделен. И внутреннее
"Первый раз я был арестован в 20 году пространство Сивиллы – это пещера,
в связи с делом так называемого пристанище для голоса. Ее внешняя
Тактического центра, к которому никакого непроницаемость скрывает не пустоту и
прямого отношения не имел. Но. Наседкина тьму, но – вечность. Тысячелетья плещут У
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., столбняковых глыб. Горе горе! Под толщей
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. Век, в прозорливых тьмах - Глиняные
99. было арестовано много моих хороших осколки Царств и дорожный прах Битв... На
знакомых". Во второй раз Бердяева самом деле Сивилла наделена не просто
арестовали в 1922 году. "Я просидел органами чувств – а сверхчув­ством. Она
около недели. Меня пригласили к видит, что все в мире тленно: великие
следователю и заявили, что я высылаюсь из державы рассыпаются на осколки, а великие
советской России за границу. С меня взяли завоевания – не что иное, как прах перед
подписку, что в случае моего появления на ликом вечности. Сивилла – пророк причастна
границе СССР я буду расстрелян. После к вечному, но это оборачивается для нее
этого я был освобожден". "Мне особой трагичностью. Гора – символ
пришлось жить в эпоху катастрофическую и высшего, божественной вертикали.
для моей родины, и для всего мира. На моих Гора-Си­вилла является носителем
глазах рушились целые миры и возникали исторической памяти, свидетелем распада и
новые. Я мог наблюдать необычайную тле­ния всего земного, хрупкости мира – и
превратность человеческих судеб… История это сверхзнание, высшее горнее по­знание
не щадит человеческой личности и даже не рождает определенный трагизм восприятия
замечает ее. Я пережил три войны, из бытия. Все в мире про­ходит – лишь она,
которых две могут быть названы мировыми, вечная пророчица, живет словно сквозь
две революции в России, малую и большую, века, вне времени. И столь же вечно и
пережил духовный ренессанс начала XX века, вневременно ее одиночество. И в этом – еще
потом русский коммунизм, кризис мировой большее горе горы-Сивиллы. Участь
культуры, переворот в Германии, крах истинного поэта-пророка двойственна: с
Франции и оккупацию ее победителями, я одной стороны он – избранника бога, с
пережил изгнание, и изгнанничество мое не другой – тотально одинокий и не понятый
кончено. Я мучительно переживал страшную окружением. Но это одиночество – плата за
войну против России. И я еще не знаю, чем Божий дар. Поэт приносит в жертву сам
окончатся мировые потрясения. Для философа себя, отрекаясь от всего человеческого, от
было слишком много событий: я сидел четыре общества. У Цветаевой звучит мотив ухода.
раза в тюрьме, два раза в старом режиме и Сивилла уходит вглубь себя – и
два раза в новом, был на три года сослан оборачивается непри­ступной крепостью. В
на север, имел процесс, грозивший мне третьем стихотворении цикла - «Сивилла –
вечным поселением в Сибири, был выслан из младенцу:..» - реализуется сю­жет
своей родины и, вероятно, закончу свою евангелия о рождении младенца Иисуса
жизнь в изгнании". Умер Бердяев в Христа в хлеву, устроенном в пещере. И
1948 г. в своём доме в Кламаре от разрыва этот сюжет осмысляется в контексте темы
сердца. [51] Иосиф Александрович Бродский судьбы поэта-пророка, Наседкина Е.А.,
(24 мая 1940 - 28 января 1996) - «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
выдающийся русский и американский поэт, Е.В., Ермаков А.В.
эссеист, драматург, переводчик, лауреат 6060. Сивиллы-пещеры и мотива сиротства.
Нобелевской премии по литературе 1987 Мотив сиротства закономерно выте­кает из
года, поэт-лауреат США 1991-1992 гг. 29 концепции любви Цветаевой. С одной
ноября 1963 года в газете "Вечерний стороны, это любовь-дружба, любовь жены к
Ленинград" появилась статья мужу, с другой – любовь-страсть. Для
"Окололитературный трутень". В Цветаевой любовь-страсть – это не
статье Бродский клеймился за мимолетное увлечение, а чувство высшего
"паразитический образ жизни". порядка. Оно до­ступно избранным, это
Было очевидно, что статья является любовь небожителей. Любовь-страсть
сигналом к преследованиям и, возможно, самоцельна, и создание семьи, рождение и
аресту Бродского. На этот период воспитание детей не являются ее целью, ее
приходится попытка самоубийства. 13 ито­гом. Дети богов, небожителей,
февраля 1964 года Бродского арестовали по родившиеся в результате любви-страсти,
обвинению в тунеядстве. 14 февраля у него та­ким образом, оказываются сиротами. И в
случился в камере первый сердечный то же время дети небожителей – особенные,
приступ. С этого времени Бродский сверходаренные, гениальные. Цветаева
постоянно страдал стенокардией, которая придерживалась мне­ния, что большинство
всегда напоминала ему о возможной близкой великих, талантливых людей – сироты. Это и
смерти. 13 марта 1964 года Бродский был пророк Моисей, и даже сам Иисус Христос –
приговорён к максимально возможному по Мессия. Так Цветаева выходит на образ
указу о "тунеядстве" наказанию - Христа в контексте мотива сиротства.
пяти годам принудительного труда в Бездетная Сивилла испытывает материнские
отдалённой местности. Он был сослан в чувства к сироте-младенцу, мыслит себя
Коношский район Архангельской области. В матерью по отношению к пророку. Этим
интервью Волкову Бродский назвал это время младенцем является Иисус Христос. Заглавие
самым счастливым в своей жизни. Наседкина третьего стихотворения «Сивилла –
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., младенцу:..» следует трактовать как
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. обращение Сивиллы к Христу. И в целом
1010. 12 мая 1972 года Бродского вызвали слова Сивиллы обращены в первую очередь к
в ОВИР ленинградской милиции и поставили истинным поэтам, поэтам-пророкам. Сивилла
перед выбором: эмиграция или "горячие пытается приютить младенца-сироту («К
денёчки", то есть тюрьмы и груди моей, / Младенец, льни…») и
психбольницы. К тому времени Бродскому уже одновре­менно открывает ему некую истину.
дважды приходилось проводить по несколько Речи пророчицы – о противопоставле­нии
недель в психиатрических больницах, что земного и вечного. Рождение – обретение
было для него намного страшнее тюрьмы и бренной жизни, и оно харак­теризуется как
ссылки. Выбрав эмиграцию, поэт пытался падение: «паденье в дни», «паденье в час»,
максимально оттянуть день отъезда, но «<...>паденье в кровь, / И в прах, /
власти хотели спровадить его как можно И в час <…>». Темпоральные
быстрее. 4 июня Бродский вылетел из характеристики приравнива­ются: дни равны
Ленинграда в Вену. В 1981 году переехал в часу, приравнивается и физическое
Нью-Йорк. Не окончивший даже школы состояние человека: кровь, жизнь равна
Бродский работал в общей сложности в шести праху, смерти. Подчеркивается
американских и британских университетах, в мимолетность, прехо­дящность земной жизни
том числе в Колумбийском и в Нью-Йоркском, пророка, к которому относится и
получил широкое признание в научных и младенец-Христос. Смерть же осмысляется
литературных кругах США и Великобритании, как «рождение в свет». Мир дошел до
удостоен Ордена Почётного легиона во предельной точки своего существования, и
Франции. В 1986 году написанный великое восстание вскоре свершится:
по-английски сборник эссе Бродского Вплавь, маленький! Уже ступень
"Less than one" ("Меньше Оставлена... - Восстанье в день. Образ
единицы") был признан лучшей Христа, обращение к новозаветному тексту
литературно-критической книгой года в США. помогают наиболее ярко обозначить главную
В 1987 году Бродский стал лауреатом мысль цикла: поэт-пророк, носитель
Нобелевской премии по литературе, которая «дивного голоса», не должен растрачивать
была присуждена ему за "всеобъемлющее себя на обретение земных благ и тяготиться
творчество, насыщенное чистотой мысли и зем­ными заботами, поскольку его жизнь –
яркостью поэзии''. В Стокгольме на вопрос всего лишь миг. Его путь на земле – путь
интервьюера, считает ли он себя русским Духа, странника, и он заканчивается не
или американцем, Бродский ответил: "Я смертью, но. Наседкина Е.А.,
еврей, русский поэт и английский «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
эссеист''. [51] Как можно заметить, Е.В., Ермаков А.В.
практически все эмигранты подчеркивают и 61возвращением в «синь горнюю», в «отчий
отмечают свое одиночество вдали от России, дом», откуда он и пал во время рождения: С
несмотря на все свои обиды, неприятие заоблачных нигдешних скал, Младенец мой,
действий правительства и т.д. Лучше всего Как низко пал! Ты духом был, ты прахом
одиночество описывается в произведениях стал. Но и в этот краткий «час» он должен
поэтов – эмигрантов. Так в начале ХХ века быть певцом «крылатой души», верным своему
зажглась звезда очень неоднозначной и призванию, дарованному свыше. Вот, что
неординарной личности, которая затронула писал о сборнике «После России» один из
мою душу, и имя которой - Марина Ивановна недоброжелателей Ма­рины Цветаевой –
Цветаева. Наседкина Е.А., «Одиночество». литературный критик К. Л. Зелинский:
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков «Сборник, составленный ею, — по-своему
А.В. цельная, искренняя и художе­ственно
11«Всеми моими стихами я обязана людям, последовательная книга. И, может быть,
которых любила — которые меня любили — или поэтому с такой отчетливо­стью видно, что
не любили». Это признание записано в это стихи «с того света», нечто
январе 1940 года сорокасемилетней диаметрально противополож­ное, даже
Цветаевой. Часть 1 Марина Цветаева, как враждебное представлениям о мире, в кругу
явление «Как брызги из фонтана, как искры которых живет совет­ский человек. Книга
из ракет» - это сама Марина Цветаева, Марины Цветаевой — душная, больная,
кажется, точнее всех сказала о своих печальная книга. Но это не та боль и
стихах. Ее поэзия, возникшая, как чудо, печаль, которая подобно слезам или грозе,
была настолько необычной и искрометной, делает светлее и чище человека. Это
что далеко не все ее поняли и приняли. какая-то узость, искривленность души,
Конечно, немалую роль в долгой приви­тая ей действительностью, когда
безвестности Цветаевой для массового начинается «самоуничижение паче
читателя сыграл ее отъезд из советской гордо­сти», когда начинается наслаждение
России в 1922 году. И даже когда в 1939 нищетой, своей отъединенностью от людей,
году она вернулась, ее имя оставалось поэтизация таких утонченных настроений,
известно очень немногим. «Марина Цветаева какие превращаются в уникальность, в форму
— поэт интересный и не общедоступный. Если самоотчуждения. Когда-то М.Цветаева
я скажу, что, по-моему, она — среди поэтов назвала себя «светской пустынницей
живых, творящих, ищущих, способных к стройного роста». Но еще правильнее было
движению, не топчущихся на месте и не бы назвать лирического героя ее поэзии
робких — лучший сейчас русский поэт, то «рифмующей улиткой». Да и вся книга — если
тем самым заранее делаю оговорку к позволено дальнейшее сравнение — есть лишь
дальнейшему, где огромный плюс может прихотливый узор улитки, пугливо
встретиться с некоторыми минусами. съеживающейся и меняющей свой путь под
<…> Не нужно изумляться и ее, на влиянием исче­зающе-малых причин и частных
первый взгляд, путаным симпатиям: сама мотивов. Читаешь стихи Марины Цветаевой и
русская, руссейшая и в своей поэзии, она тебя невольно охватывает чувство
неумеренно превозносит культуру Германии и под­ступающей к горлу духоты и
страстно восхищается восемнадцатым веком безрадостности. И хочется куда-нибудь «вон
Франции. Но главное — да не устрашает на воздух широт образцовый», выражаясь
акробатизм ее стиха, — что на языке поэтов словами Пастернака. Истинная тра­гедия
называется, конечно, иначе, более Марины Цветаевой заключается в том, что,
специальными терминами», - писал Осоргин. обладая даром стихосло­жения, она в то же
Одной из тем, пронизывающих ее творчество, время не имеет, что сказать людям». [27]
является тема одиночества. Корни этого 5.4 Цикл «Крестины» Первым днем нового
одиночества необходимо искать в ее семье, года помечены «Крестины» — одно из
еще до рождения великой поэтессы. Марина демонических стихотворений. Воздаяние
Ивановна Цветаева родилась в семье, тому, кто крестил Поэта на его бытие. Кто
являвшей собой некий союз одиночеств. «зазнобил» купельную воду так, что в этой
Отец, Иван Владимирович Цветаев, великий купели душа поэта сделалась неподвластна
просветитель, создатель первого в никаким земным закаливаниям, раз навсегда
дореволюционной России Государственного про­калившись тайным жаром: 61. Наседкина
музея изобразительных искусств, рано Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В.,
потерял горячо любимую жену. Вторым браком Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
Иван Владимирович женился на Марии 6262. Воды не перетеплил В чану,
Александровне Мейн, привлеченный ее зазнобил — как надобно — Тот поп, что меня
внешним сходством с его первой женой. крестил. В ковше плоскодонном свадебном
Замуж за Ивана Владимировича она вышла, Вина не пересластил — Душа да не шутит
любя другого человека. А так как и сам брашнами! Тот поп, что меня крестил На
Цветаев не смог погасить любви к первой трудное дело брачное: Тот поп, что меня
жене, этот союз не стал союзом близких венчал. (Ожжясь, поняла танцовщица, Что
людей. В этом браке родились две дочери: сок твоего, Анчар, Плода в плоскодонном
Марина и Анастасия. И если младшей Асе ковшике Вкусила…) ?— На вечный пыл В пещи
доставалась вся материнская нежность и смоляной поэтовой Крестил — кто меня
снисходительность, то. 11. Наседкина Е.А., крестил Водою неподогретою Речною, — на
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова свыше сил Дела, не вершимы жёнами —
Е.В., Ермаков А.В. Крестил — кто меня крестил Бедою
1212. в Марине Мария Александровна неподслащённою: Беспримесным тем вином.
видела свои собственные недостатки. Это Когда поперхнусь — напомните! Каким
являлось причиной холодных отношений опалюсь огнём? Все страсти водою комнатной
матери и дочери. Одиночество на людях – Мне кажутся. Трижды прав Тот поп, что меня
слишком рано познала юная Марина Цветаева обкарнывал. Каких убоюсь отрав? Все яды —
этот парадокс жизни, раздвоивший ее душу. водой отварною Мне чудятся. Что мне рок С
Мечтательная девочка, ищущая уединения, его родовыми страхами — Раз собственные,
нуждающаяся в ласке, она редко бывала вдоль щёк, Мне слёзы — водою сахарной!
одна. «Уединение: уйди В себя, как прадеды Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
в феоды», - напишет она спустя много лет и Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
будет всю жизнь стремиться к блаженному, в 6363. А ты, что меня крестил Водой
мире не существующему одиночеству и исступлённой Савловой (Так Савл, занеся
одновременно, словно спасаясь от него, костыль, Забывчивых останавливал) —
постоянно искать общения, вечно встречаясь Молись, чтоб тебя простил — Бог. Еще в
не с теми, сетовать, разочаровываться и 1918 году Цветаева написала шестистишие
вновь искать, ненадолго обретать и «Гению» о том же: «Кре­стили нас — в одном
неизбежно терять, оставаясь в постоянном чану, Венчали нас — одним венцом, Томили
зачарованном кругу собственной нас — в одном плену, Клеймили нас — одним
отчужденности. «…Мы теплой, целой, родной клеймом. Поставят нам — единый дом.
семьи не знали. И в жизнь мы все унесли в Прикроют нас — одним холмом». О том же —
душе каждый свое увечье.» (Из воспоминания но иначе. Сейчас речь идет о «виновнике»,
Валерии Цветаевой – дочери И.В.Цветаева от об «авторе», о пер­вопричине, о созидателе
первого брака.) Постоянная занятость отца Поэта, о творце иного вещества (сплава),
и нелюбовь к ней матери сложило характер из чего со­здан Поэт. О «попе», крестившем
Марины так, что уже учась в гимназии, она его так, что «Все страсти водою комнатной
держалась обособленно ото всех учениц. Это Мне кажутся... Все яды — водой отварною
происходило не из-за ее гордости, а от Мне чудятся». О том, кто крестил Поэта
сознательного намерения уединения, «водой исступленной Савловой». Кто, в
получалось как-то само собой. Она любила конечном счете, совершил страшный грех,
чувствовать себя свободной и не хотела ибо Поэт говорит ему: «Молись, чтоб тебя
связывать себя ненужными условностями, простил — Бог». Написано следом еще одно
тогдашними понятиями о приличии, о том, стихотворение такого же трагического ряда:
что не пристало молодой девушке из «Что, Муза моя? Жива ли еще?..» — и эта
хорошего общества. Со своим будущим мужем первая строка уже о многом гово­рит, — как
– Сергеем Эфроном восемнадцатилетняя и все стихотворение, финал которого не
Марина Цветаева познакомилась на пляже в нуждается в коммента­риях: Ну, Муза моя! —
Коктебеле. Ему на этот момент было Хоть рифму еще! Щекой — Илионом
семнадцать. Через год он стал для нее не вспыхнувшею К щеке: «Не крушись!
только мужем, но и самым близким другом, а Расковывает Смерть — узы мои! До скорого
вскоре родилась их первая дочь – Ариадна ведь?» Предсмертного ложа свадебного —
Эфрон. Но счастье их оказалось недолгим. Последнее перетрагиванье. Да, именно так:
Уже после начала Первой мировой войны, в в январе 1925 года, с нетерпением ожидая
1915 г. поступил братом милосердия на рождения сына, Марина Цветаева пишет стихи
санитарный поезд. Закончив в 1917 году о... смерти. Точно так же в Феодосии она,
юнкерское училище, Сергей уже участвовал в двадцатилетняя молодая женщина, у которой
боях против большевиков. В апреле 1917 жизнь шла вполне безоб­лачно, писала, как
года у Цветаевой и Эфрона рождается втора мы помним, стихи, в которых «захлебывалась
дочь – Ирина, которой не суждено будет от тоски». Поза? Верность раз навсегда
прожить долгую жизнь, она умрет, когда ей избранному образу? Нет, дело совсем в
будет всего 3 года. В это время Марина дру­гом. Все та же извечная двоякость?
жила в Москве. Много писала, но почти не Пожалуй, хотя в данном случае это слово
публиковалась. Октябрьскую революцию она лишь называет, но не объясняет. Не
не приняла, видя в ней восстание проясняют вопроса и такие слова, Наседкина
«сатанинских сил». Осенью 1920 года вместе Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В.,
со многими офицерами белогвардейского Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
движения Сергей Эфрон эмигрирует за 6464. как трагичность цветаевского
границу в Галлиполи. Для Марины отъезд восприятия мира, хотя они верны: но в них
любимого мужа и близкого друга становится за­ключено следствие, а не изначальность.
серьезным ударом. Она впадает в Это объяснение - лишь попытка добраться до
глубочайшую депрессию, замыкается в. этой сокровенной сути цве­таевской
Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная личности и — отсюда — поэзии, до ее тайны,
Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. которую она сама всю жизнь разгадывала,
13себе. Цветаева с дочерьми в этот пытаясь облечь в слова нечто, плохо
период испытывает сильнейшую нужду, поддающееся обо­значению, назвать
голодают. Семья Эфронов ей не помогают, а неназываемое, — то, для чего в
сестра Сергея советует ей отдать детей в человеческом языке, воз­можно, и не
приют, чтобы их спасти. Она долго существует адекватного обозначения. Марина
отказывалась от этой идеи, но, в конце Цветаева, великий поэт, была создана
концов, была вынуждена послушать совета и природой словно бы из «иного вещества»:
сделать это. Сдав обеих дочерей в всем организмом, всем своим человеческим
Кунцевский приют, она всей душой рвется к естеством она тянулась прочь от земных
мужу. Вскоре, она начинает писать «измерений» в измерение и мир (или миры) —
стихотворения, впоследствии объединившиеся иные, о существовании которых знала
в цикле под многоговорящим названием непреложно. Она придавала значе­ние снам,
«Разлука». Цель данной работы – толковала их, верила им, — ведь многие
проследить, как меняется тематика сбывались. Можно ска­зать, что она любила
произведений Цветаевой до и во время «сновидеть». С ранних лет чувствовала и
эмиграции, выявить влияние одиночества на знала то, чего не могли чувствовать и
ее творчество и показать на примерах, что знать другие. Знала, что «поэты —
одиночество вне Родины является пророки», и еще в ранних стихах предрекала
национальной чертой. Сделать электронный судьбу Осипа Эмильевича Мандельштама,
вариант книги. Часть 2 Разновидности Сергея Яковлевича Эфрона, не говоря уже о
одиночества М. И. Цветаевой, выраженные в своей собственной. Это тайновидение (или
цикле «Разлука». В мае – июле 1921 Марина яснозрение) с годами усиливалось, и
Цветаева написала цикл Разлука, обращенный существовать в общепринятом че­ловеческом
к мужу и дочерям. Она и дети с трудом «мире мер» становилось труднее. Что все
сводили концы с концами, голодали. В это было? Вероятно, прежде всего —
начале зимы 1919–1920 Цветаева отдала страдание живого существа, лишенного своей
дочерей в детский приют в Кунцеве. Вскоре стихии; человеку не дано постичь мучения
она узнала о тяжелом состоянии дочерей и пойманной птицы, загнанного зверя, и речь,
забрала домой старшую, Алю, к которой была разумеется, ни в коей мере не идет о
привязана как к другу и которую срав­нении, а лишь — о страдании,
исступленно любила. Выбор Цветаевой непостижимом для окружающих. Разумеется,
объяснялся и невозможностью прокормить страдание не было единственным чувством:
обеих, и равнодушным отношением к Ирине. В цветаевских чувств и страстей, ее
начале февраля 1920 Ирина умерла. Ее феноменальной энергии хватило бы на многих
смерть также отражена в лирическом цикле и многих. Однако трагизм мироощущения
Разлука (1921). У каждого человека поэта идет именно от этих не поддающихся
появляется ощущение одиночества по разным рассудку мук. Нужно просто поверить в
причинам. Поскольку Марина Ивановна была простое «чудо»: мятущемуся «естеству»
очень сложной личностью, не похожей ни на Цветае­вой было тяжко, душно в телесной
кого, ее одиночество неоднородно, оболочке. «Из тела вон — хочу» — это не
необычно, и, как и она, очень сложно. литература, а состояние. «Боюсь, что беда
Наиболее ярко это чувство поэтессы (судьба) во мне, я ничего по-настоящему,
вылилось в стихотворениях, объединенных ею до конца, т. е. без конца, не люблю, не
в цикл под названием «Разлука». Что же умею любить, кроме своей души, т. е.
явилось причиной оглушительного тоски, рас­плесканной и расхлестанной по
одиночества у Цветаевой, и из чего оно всему миру и за его пределами. Мне во всем
складывалось? Первым фактором, давшим — в каждом человеке и чувстве — тесно, как
толчок этому чувству, стала эмиграция во всякой комнате, будь то нора или
любимого мужа за границу. Она посвящает дворец. Я не могу жить, т. е. длить, не
ему стихотворения в этом цикле. Вот одно умею жить во днях, каждый день, — всегда
из них: Всё круче, всё круче Заламывать живу вне себя. Эта болезнь неизлечима и
руки! Меж нами не вёрсты Земные, — называется: душа». На людях ей плохо,
разлуки. 13. Наседкина Е.А., скучно, она пишет о полной невозможности
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова (отсут­ствии повода) вымолвить слово. Но
Е.В., Ермаков А.В. без этих «скучных» людей тоже ведь жить
1414. Стремит столбовая В серебряных нельзя. Наседкина Е.А., «Одиночество».
сбруях. Я рук не ломаю! Я только тяну их — Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
Без звука! — Как дерево-машет-рябина В А.В.
разлуку, Во след журавлиному клину. 655.5 Стихотворение «Попытка ревности» В
Стремит журавлиный, Стремит безоглядно. Я исследовании Т.Н. Занадворовой сказано,
спеси не сбавлю! Я в смерти — нарядной что стихотворение обращено к К.Б.
Пребуду — твоей быстроте златопёрой Родзевичу, человеку, с которым у Марины
Последней опорой В потерях простора! В случилось… была с ее стороны — любовь.
декабре 1920 года Цветаева признавалась «Стихи невероятно сильные энергетически.
сестре: «Я очень одинока, хотя вся Москва За год до их написания Мариной влюбленные
– знакомые... – Все эти годы – кто-то расстались. Накануне Цветаева встретила
рядом, но так безлюдно!» Возможно, это его почти случайно. Он был с Марией,
было несправедливо к тем, кто «был рядом», дочерью С. Булгакова, подумывал жениться…
но таково внутреннее ощущение Цветаевой. И как же ей, «такой живой и настоящей»,
Она и Сергей Эфрон – отдельный мир, со «плавучему острову», свергнутой с престола
своими клятвами и обязательствами. «государыне» видеть вот это — с любовью
Кажется, Цветаева таилась в этом главном соперницы (счастливой ли?) такой,
своем чувстве, хотя в годы революции навязываемой, с глупыми подарками, что
страх, боль, тоска по мужу были ее называется, без искры — обычной. Ему-то
постоянными спутниками. Она жила в этих такое и надо, больше по нраву, по вкусу,
чувствах, ими мерила жизнь и скрывала их простая бесхитростная жен­щина — но
от посторонних глаз, несмотря на то, что Марину-то оно как задевает, ведь она —
по мере того как неизвестность становилась Лучшая… Ну и сквозит, сквозит, без попыток
глубже и нестерпимее, страх и тоска его спрятать, презрение, ирония такая
ощущались острее. Когда же по окончании злая… Как живется вам с другого, Проще
гражданской войны Цветаева не получила ведь? — Удар весла! — Линией береговою
никаких известий о муже, она была на грани Скоро ль память отошла Обо мне, плавучем
отчаянья. В письмах из Крыма ей сообщили, острове (По небу — не по водам!) Души,
что он был жив еще осенью двадцатого года души!— быть вам сестрами, Не любовницами —
– на этом сведения обрывались. Цветаева вам! Как живется вам с простою Женщиною?
запрещала себе думать о его возможной Без божеств? Государыню с престола Свергши
гибели. Нужно было ждать и искать. Она (с оного сошед), Как живется вам —
просила И.Г. Эренбурга, уезжавшего в хлопочется — Ежится? Встается — как? С
Европу весной 1921 года, навести справки пошлиной бессмертной пошлости Как
об Сергее Эфроне. Ее мольбы о том, чтобы справляетесь, бедняк? «Судорог да перебоев
любимый был жив, отражены в стихотворении: — Хватит! Дом себе найму». Как живется вам
Ростком серебряным Рванулся ввысь. Чтоб не с любою —. 65. Наседкина Е.А.,
узрел его Зевес —. Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
Е.В., Ермаков А.В. 66Избранному моему! Свойственнее и
1515. Молись! При первом шелесте съедобнее — Снедь? Приестся — не пеняй...
Страшись и стой. Ревнивы к прелести Они Как живется вам с подобием — Вам,
мужской. Звериной челюсти Страшней — их поправшему Синай! Как живется вам с чужою,
зов. Ревниво к прелести Гнездо богов. Здешнею? Ребром — люба? Стыд Зевесовой
Цветами, лаврами Заманят ввысь. Чтоб не вожжою Не охлёстывает лба? Как живется вам
избрал его Зевес — Молись! Всё небо в — здоровится — Можется? Поется — как? С
грохоте Орлиных крыл. Всей грудью грохайся язвою бессмертной совести Как
— Чтоб не сокрыл. В орлином грохоте — О справляетесь, бедняк? Как живется вам с
клюв! О кровь! — Ягнёнок крохотный Повис — товаром Рыночным? Оброк — крутой? После
Любовь… Простоволосая, Всей грудью — ниц… мраморов Каррары Как живется вам с трухой
Чтоб не вознёс его Зевес — Молись! Гипсовой? (Из глыбы высечен Бог— и начисто
Находясь в неизвестности и от этого разбит!) Как живется вам с стотысячной —
страдая еще больше, Цветаева предполагает Вам, познавшему Лилит! Рыночного новизною
самое худшее: вдруг ее любимый муж умер? И Сыты ли? К волшбам остыв, Как живется вам
как крик души, рождается стихотворение: с земною Женщиною, без шестых Чувств? Ну,
Твои …… черты, Запечатлённые Кануном. Я за голову; счастливы? Нет? В провале без
буду стариться, а ты Останешься таким же глубин — Как живется, милый? Тяжче ли? Так
юным. Наседкина Е.А., «Одиночество». же ли, как мне с другим? Как неожиданен
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков этот внезапный переход после упреков,
А.В. брани, которым, ка­залось, нет предела, к
1616. ?Твои …… черты, Обточенные ветром нежности, мягкости, глубочайшему
знойным. Я буду горбиться, а ты Останешься сочувствию чело­веческому, задушевному!
таким же стройным. Волос полуденная тень, 66. Наседкина Е.А., «Одиночество».
Склонённая к моим сединам… Ровесник мой Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
год в год, день в день, Мне постепенно А.В.
станешь сыном… Нам вместе было тридцать 67В стихотворении вечный поединок между
шесть, Прелестная мы были пара… И — Любовью-Поэзией и Бытом-Пош­лостью. Отсюда
радугой — благая весть: ……. — не буду библейский характер образов: «ребром люба»
старой! Здесь она выражает готовность — по библей­скому преданию Ева — первая
расстаться с жизнью только чтобы «не быть женщина — сотворена из ребра мужчины,
старой» без него. Вторая составляющая Адама; ей противопоставлена Лилит — ночной
одиночества Марины Цветаевой – это дух, являющийся спящим в виде прекрасной
трагедия, связанная со смертью второй женщины, в Талмуде о ней говорится как о
(младшей) дочери – Ирины. Вот, что пишет первой жене Адама. Мрамор Каррары —
Цветаева своей знакомой В.К.Звягинцевой известное место в Италии, где добывается
7/20-го февраля 1920г.: «Друзья мои! У белый мрамор,— противопоставлен гипсовой
меня большое горе: умерла в приюте Ирина — трухе». [22] 5.6 Цикл «Сон»
3-го февраля, четыре дня назад. И в этом «Безнаказанность, безответственность,— и
виновата я. Я так была занята Алиной беззаветность сна»,— писала Цветаева в
болезнью (малярия — возвращающиеся письмах к Л.Д. Бахраху,— «Все не как у
приступы) — и так боялась ехать в приют людей. Могу жить только во сне, в простом
(боялась того, что сейчас случилось), что сне, который снится: вот падаю с
понадеялась на судьбу. — Помните, Верочка, сорокового сан-францис­ского этажа, вот
тогда в моей комнате, на диване, я Вас еще рассвет и меня преследуют, вот чужой —
спросила, и Вы ответили “может быть” — и я сразу — целую, вот сейчас убьют — и лечу.
еще в таком ужасе воскликнула: — “Ну, ради Я не сказки рассказываю, мне снятся чудные
Бога!” — И теперь это совершилось, и ничем и страш­ные сны, с любовью, со смертью,
не исправишь. Узнала я это случайно, зашла это моя настоящая жизнь, без
в Лигу Спасения детей на Соб<ачьей> случайно­стей, вся роковая, где все
площадке разуз­нать о санатории для Али — сбывается». В мозгу ухаб пролeжан, - Три
и вдруг: рыжая лошадь и сани с соломой — века до весны! В постель иду, как в ложу:
кунцевские — я их узнала. Я взошла, меня Затем, чтоб видеть сны: Сновидеть: рай
позвали. — “Вы г<оспо>жа такая-то? — Давидов Зреть и Ахиллов шлем Священный, -
Я. — И сказали. — Умерла без болезни, от стен не видеть! В постель иду - затем.
слабости. И я даже на по­хороны не поехала Разведены с Мартыном Задекою - не всe! Не
— у Али в этот день было 40,7 — и — доверяй перинам: С сугробами в родстве!
сказать правду?! — я просто не могла. — Занежат, - лести женской Пух, рук и ног
Ах, господа! — Тут многое можно было бы захват. Как женщина младенца Трехдневного
сказать. Скажу только, что это дурной сон, заспят. Спать! Потолок как короб Снять!
я все думаю, что проснусь. Временами я Синевой запить! В постель иду как в
совсем забываю, радуюсь, что у Али меньше прорубь: 67. Наседкина Е.А.,
жар, или погоде — и вдруг — Господи, Боже «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
мой! — Я просто еще не верю! — Живу с Е.В., Ермаков А.В.
сжатым горлом, на краю пропасти. — Многое. 68Вас, - не себя топить! Заокеанских
Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная тропик Прель, Индостана - ил... В постель
Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. иду как в пропасть: Перины - без перил!
1717. сейчас понимаю: во всем виноват 5.7 Стихотворение «Хвала богатым» На самом
мой авантю­ризм, легкое отношение к деле, поэзия Цветаевой противостоит не
трудностям, наконец, — здоровье, миру, а живущей в нем пошлости,
чудовищная моя выносливость. Когда самому мелочности, серости. Цветаева не
легко, не видишь что другому трудно. И — стеснялась в выборе слов, которые могли
наконец — я была так покинута! У всех есть оказаться и убий­ственно резкими. «Хвала
кто-то: муж, отец, брат — у меня была богатым» интересна не только резким
только Аля, и Аля была больна, и я вся разоблачительным тоном и полной
ушла в ее болезнь — и вот Бог наказал. — недвусмысленностью авторской негодующей
Никто не знает, — только одна из здешних поэзии, но и своеоб­разным поворотом темы
барышень, Иринина крестная, подруга Веры поэта — этой постояннейшей из тем. И
Эфрон. Я ей сказала, чтобы она как-нибудь засим, упредив заране, Что меж мной и
удержала Веру от поездки за Ириной — здесь тобою — мили! Что себя причисляю к рвани,
все собиралась, и я уже сговорилась с Что честно мое место в мире: Под колесами
какой-то женщиной, чтобы привезла мне всех излишеств: Стол уродов, калек,
Ирину — и как раз в воскресенье. — О! — горбатых… И засим, с колокольной крыши
Господа! Скажите мне что-нибудь, Объявляю: люблю богатых! За их корень,
объясните. Другие женщины забывают своих гнилой и шаткий, С колыбели растящий рану,
детей из-за балов — любви — нарядов — За растерянную повадку Из кармана и вновь
праздника жизни. Мой праздник жизни — к карману. За тишайшую просьбу уст их,
стихи, но я не из-за стихов забыла Ирину — Исполняемую как окрик. И за то, что их в
я 2 месяца ничего не писала! И — самый мой рай не впустят, И за то, что в глаза не
ужас! — что я ее не забыла, не забывала, смотрят. За их тайны — всегда с нарочным!
все время терзалась и спрашивала у Али: — За их страсти — всегда с рассыльным! За
“Аля, как ты думаешь — — — ?” И все время навязанные им ночи, (И целуют и пьют
собиралась за ней, и все думала: — “Ну, насильно!). 68. Наседкина Е.А.,
Аля выздоровеет, займусь Ириной!” — А «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
теперь поздно. У Али малярия, очень частые Е.В., Ермаков А.В.
приступы, три дня сряду было 40,5 — 40,7, 6969. И за то, что в учетах, в скуках, В
по­том понижение, потом опять. позолотах, в зевотах, в ватах, Вот меня,
Д<окто>ра говорят о санатории: наглеца, не купят — Подтверждаю: люблю
значит — рас­ставаться. А она живет мною и богатых! А еще, несмотря на бритость,
я ею — как-то исступленно. Господа, если Сытость, питость (моргну — и трачу!) За
придется Алю отдать в санаторию, я приду какую-то — вдруг — побитость, За какой-то
жить к Вам, буду спать хотя бы в коридоре их взгляд собачий Сомневающийся… — не
или на кухне — ради Бога! — я не могу в стержень ли к нулям? Не шалят ли гири? И
Борисо­глебском, я там удавлюсь. Или за то, что меж всех отверженств Нет —
возьмите меня к себе с ней, у Вас тепло, я такого сиротства в мире! Есть такая дурная
боюсь, что в санатории она тоже погибнет, басня: Как верблюды в иглу пролезли. …За
я всего боюсь, я в панике, помогите мне! их взгляд, изумленный насмерть,
Малярия лечится хорошими условиями. Вы бы Извиняющийся в болезни, Как в банкротстве…
давали тепло, я еду. До того, о чем я Вам «Ссудил бы… Рад бы — Да»… За тихое, с уст
писала в начале письма, я начала готовить зажатых: «По каратам считал, я — брат
сборник (1913 — 1916) — безумно увлеклась был»… Присягаю: люблю богатых! Поэт — в
— кроме того, нужны были деньги. И вот — системе романтических представлений
все рухнуло. — У Али на днях будет Цветаевой — почти всегда противопоставлен
д<окто>р — третий! — буду говорить с миру: он — посланец божества, вдохновенный
ним, если он скажет, что в человеческих посредник между людьми и небом, он —
условиях она поправится, буду умолять Вас: пророк высших истин. Именно такой поэт и
м. б. можно у Ваших квартирантов противопоставлен богатым в этом
выцарапать столовую? Ведь Алина болезнь не стихотворении, но есть и важный — новый —
заразительная и не постоянная, и Вам бы оттенок: отверженность поэта осознается
никаких хлопот не было. Я знаю, что прошу отныне как его родство с милли­онами
невероятной помощи, но — господа! — ведь других отверженных. В буржуазном,
Вы же меня любите! О санатории сытно-плотском, низменном и гнилом мире
д<окто>ра говорят, п. ч. у меня по сытых, они, голодные, нищие и
утрам 4—5°, несмотря на ве­чернюю топку, обездоленные, такие же парии, как и поэт.
топлю в последнее время даже ночью. Поэт неподкупен. Сытый может обездолить
Кормить бы ее мне помогали родные мужа, я миллионы парий, превратить их в рабочую
бы. Наседкина Е.А., «Одиночество». силу, но поэта — Поэта! — он купить не в
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков состоянии. Поэт — единственный защитник и
А.В. глашатай миллионов нищих, он — их мес­сия.
1818. продала книжку через Бальмонта — ««Голод голодных и сытость сытых» —
это бы обошлось. — Не пришло ли ненависть к этим извечным врагам породила
продовольствие из Рязани? — Господа! Не стихотворение «Хвала богатым»,
приходите в ужас от моей просьбы, я сама в исполненное. Наседкина Е.А.,
непрестанном ужасе, пока я писала об Але, «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
забыла об Ирине, теперь опять вспомнила и Е.В., Ермаков А.В.
оглушена. — Ну, целую, Верочка, 7070. презрительной жа­лости, звучащей
поправляйтесь. Если будете писать мне, уже в самом заглавии. Что-то, вероятно,
адресуйте: Мерзляковский, 16, послужило непо­средственным толчком к
кв<артира> 29. — В. А. Жуковской созданию «Хвалы богатым», — может быть,
(для М. И. Ц<ветаевой>) — или — для ожгла гневом какая-нибудь поездка в Прагу,
Марины. Я здесь не прописана. А может повернутую к Цветаевой своими бед­няцкими
быть, Вы бы, Сашенька, зашли? Хоть я знаю, кварталами», - писала А. Саакянц в книге
что Вам трудно оставлять Веру. Целую «Марина Цветаева. Жизнь и творчество».
обоих. — Если можно, никаким общим [11] Анализируя данное стихотворение, С.В.
знакомым — пока — не рас­сказывайте, я как Познер писал: «Бывает, что все слова обеих
волк в берлоге прячу свое горе, тяжело от фраз абсолютно одинаковы, кроме одного, и
людей.» В этом письме мы видим, как между ними часто суще­ствует только
Цветаева остро чувствует свою вину в этимологическое сходство. Прием этот
смерти младшей дочери. Как она всячески усложняется, когда один стих повторяется
пытается оправдаться. Не перед кем-то. несколько раз, с очень малыми изменениями:
Перед собой в первую очередь. Чувство вины Объявляю: люблю богатых!.. <…>
настолько сильно, что она даже не нашла в Подтверждаю: люблю богатых!.. <…>
себе силы пойти на похороны ребенка. Она Присягаю: люблю богатых! Лейтмотивы эти
пытается оправдаться тем, что Аля больна, придают еще большую убедительность
у нее высокая температура. Вина страстному голосу поэта. С помощью таких
стано­вится сильнее, когда Цветаева восклицаний и повторов Цветаева все
пытается признаться себе в том, что она чувства, о ко­торых она говорит, доводит
нико­гда не испытывала к Ирине теплых до пароксизма. Ее творчество лирически
материнских чувств. Так же она очень напря­жено в высшей степени. Художник
боялась потерять мужа из-за смерти Ирины. начинает писать, только когда он уже
Вот что она писала в письме к Звягинцевой: за­нял в отношении своей темы позицию за
«…мне начинает казаться что Сереже я – без или против. В ненависти, как и в
Ирины – вовсе не нужна, что лучше было бы, восхищении, она не знает пределов. Пафос
чтобы я умерла, - достой­нее! – Мне иногда доводит ее до истерии. Она
стыдно, что я жива. – Как я ему скажу? И с предпочитает самых трагических героев:
каким презрением я думаю о своих стихах». Тезея, Федру, Офелию, Эври­дику. Она
Вина, боль утраты ребенка, запоздалое страстна, даже когда она не говорит о
раскаяние просто пронизывает следующее любви. Непримиримая и вы­сокомерная
стихотворение из цикла «Разлука»: Седой — Цветаева презирает всякие увиливания, она
не увидишь, Большим — не увижу. Из глаз ненавидит прехо­дящее. Ее поэзия — заговор
неподвижных Слезинки не выжмешь. На всю против века, против веса, счета, времени,
твою муку, Раззор — плач: — Брось руку! дро­бей. У нее душа «не знающая меры» ибо
Оставь плащ! В бесстрастии Каменноокой «путь комет — поэтов путь», так как поэт
камеи, В дверях не помедлю, Наседкина тот, «кто смешивает карты, обманывает вес
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., и счет». Цветаева стремится миновать время
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. и победить притяжение; конечно, она —
1919. Как матери медлят: (Всей тяжестью аристократка духа, презирающая
крови, Колен, глаз — В последний земной человеческую пошлость. Никаких описаний и
Раз!) Не крадущимся перешибленным зверем, обсуждений, ни единого момента покоя.
— Нет, каменной глыбою Выйду из двери — Из Ненавидеть, обожать, презирать,
жизни. — О чём же Слезам течь, Раз — благословлять. Темперамент поэта не
камень с твоих Плеч! Не камень! — Уже принимает более будничных чувств; так же
Широтою орлиною — Плащ! — и уже по как Па­стернак, Цветаева обладает талантом
лазурным стремнинам В тот град осиянный, заражать читателя: с ее творчеством
Куда — взять Не смеет дитя Мать. Из очерка знакомишься, как с электрической батареей.
Натальи Гвелесиани: «…И все-таки и сама Приятно видеть столь целомуд­ренную
Цветаева осознавала, что смерть Ирины гордость, соединенной с таким высокомерным
наступила также и из-за нехватки ее бесстыдством; лири­ческая поэзия сводится
материнской любви, которая практически к одному крику обнаженной страсти, ибо,
отсут­ствовала. "…На одного говорит поэт, «что ничего кроме этих ахов,
маленького ребенка в мире не хватило // Охов, у Музы нет…», тех междометий, у
любви", - написала Цветаева в которых еще одно преимущество, что они все
Записных книжках. Цветаева полагала, что односложны. — Цветаева ведь восхитительный
человек уже рождается готовым - с готовой техник». [36]. Наседкина Е.А.,
ду­шой, серьезным и ответственным уже с «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
пеленок - такой, какой была она сама. И Е.В., Ермаков А.В.
она требовала с детей, как с самой себя. 715.8 Цикл «Провода» Мотивы расставания,
Не учитывая того, что дети могут быть одиночества, непонятости постоянны и в
разные и развиваться по-разному. Что душа лирике Цве­таевой этих лет: циклы
может захлопываться от того, что ее "Гамлет" (1923, позднее разбит
неумеренно и несвоевременно требуют. Можно на отдельные стихо­творения),
сказать, что у Цветаевой был грех гордыни "Федра" (1923),
в высокой степени. Был грех чрезмерности. "Ариадна" (1923). Жажда и
Ирину она, по-видимому, забросила, как невозможность встречи, союз поэтов как
ребенка "бездушного" и потому любовный союз, плодом которого станет
не­нужного. Не потрудившись, как следует, "живое чадо: / Песнь" —
над его душой. Дело в том, что отношение лейтмотивы цикла "Провода",
Цветаевой к детям и вообще к детству было обращенного к Б.Л. Пастер­наку. Личным
со­вершенно особым. Она не любила так символом соединения разлученных становятся
называемых обыкновенных детей <…>, телеграфные провода, тянущиеся между
но любила в тех, в ком находила -. Прагой и Москвой: Вереницею
Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная певчих свай, Подпирающих Эмпиреи, Посылаю
Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. тебе свой пай Праха дольнего. По
2020. божественную детскость души, аллее Вздохов — проволокой к столбу —
внут­реннее измерение, которое ощущала Телеграфное: лю — ю — блю… Поэтический
<…>. Так, например, в тех же диалог и переписка с Б.Л. Пастернаком, с
Записных книжках можно встретить записи которым до отъезда из России Цветаева
такого вот рода: "Дети - близко знакома не была, являлись для
м<ожет> б<ыть> я когда-нибудь Цветаевой в эми­грации дружеским общением
уж это записала - должны расти в церковном и любовью двух духовно родственных поэтов.
саду. Тут же розы, тут же игры, тут же - В трех лирических стихотворениях Б.Л.
на 5 минут с раз­бега - Тишина. Глубина, - Пастернака, обращенных к Цветаевой, нет
Вечность". Показательно, что Цветаева любовных мотивов, это обращения к
ставит дневники старшей, одаренной не по другу-поэту. Цветаева, уповая как на чудо,
го­дам дочери Али выше своих стихов, они ждала личного свидания с Б.Л. Пастернаком;
ей дороже, как свидетельствует дру­гая но когда он с делегацией советских
цветаевская запись. А вот главная запись: писателей посетил Париж в июне 1935 г., их
"... Аля - гений Души". встреча оказалась бе­седой двух духовно и
Гениальный ребенок в понимании Цветаевой - психологически далеких друг от друга
это практически ребенок-Душа. Поэтому людей. 5.9 «Многолюбие» Цветаевой Хочется
Цветаева и не видела, не чувствовала своей отметить, что несмотря на то, что Цветаева
вины<…>, когда писала о своей всячески пыталась под­черкнуть, как она
младшей, неразвитой умственно и душевно - одинока, она почти постоянно находилась в
на самом деле, отста­вавшей в развитии - состоянии влюбленности в той или иной
девочке, что та "глупенькая". И степени. В самом деле, в ее биографии
считала себя вправе "не чувствовать с поражает чуть ли не непрерывная череда
ней связи", замечательно путая влюбленностей, и не только в молодые годы,
следствие и причину. По ее представлениям, но и в возрасте, что называ­ется,
Ирина была "бездушной", лишенной почтенном. Если бы Цветаева просто была
природного дара Души, из породы влюбчива! Но ее страстью было проживать
"неограниченного количества живую жизнь через слово; она всегда именно
тел". Не способной по­пасть в такт с с пером в руках вслушивалась,
матерью -"голой душой". В этом вчувствовалась, размышляла. И потому то,
своем представлении Цветаева так что у людей других профессий остается
утверждена, что без зазрения со­вести обычно на периферии памяти и сознания, то,
рассыпает там и сям по Записным книжкам что, как правило, скрыто от ближних и
раздражительно-саркасти­ческие замечания о дальних (а нередко даже и от себя), — у
том, что Ирина вечно голодна или того хуже Марины Цвета­евой почти всякий раз
- много, жадно ест…» [44] В.К. Звягинцева выведено чернилами на чистый лист бумаги.
вспоминала: «Всю ночь болтали, Марина И, как результат, в наследии Цветаевой нам
читала стихи… Ко­гда немного рассвело, я оставлено множество. 71. Наседкина Е.А.,
увидела кресло, все замотанное тряпками, и «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
из тря­пок болталась голова – туда-сюда. Е.В., Ермаков А.В.
Это была младшая дочь Ирина, о 7272. сокровенных свидетельств; чуть не
суще­ствовании которой я до сих пор не каждая вспышка чувств, каждый сердечный
знала. Марина куда-то ее отдала в приют, и перебой зафиксированы, высвечены и
она там умерла.» [7] С потерей дочери стократно укрупнены сильнейшим
Цветаева стала ощущать пустоту в душе. Еще прожекто­ром — в стихах и прозе.
одно стихотворение из этого цикла: Изученность биографии Цветаевой уже
Тихонько Рукой осторожной и тонкой сегодня позволила бы составить не­что
Распутаю путы: Ручонки — и ржанью похожее на «донжуанский список». Но в
Послушная, зашелестит амазонка По звонким, случае Цветаевой список соста­вили бы
пустым ступеням расставанья. Топочет и все-таки не «любовные связи» в их
ржёт В осиянном пролёте. Наседкина Е.А., установившемся значении, а именно
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова сердечные увлечения и влюбленности. Эта
Е.В., Ермаков А.В. особенность натуры Марины Цветаевой —
2121. Крылатый. — В глаза — полыханье жаркая влюбчивость — была в свое время
рассвета. Ручонки, ручонки! Напрасно жестко охарактеризована в известном письме
зовёте: Меж ними — струистая лестница ее мужа М.А. Во­лошину, написанном в
Леты. Третья составляющая одиночества ноябре 1923 года. Вот отрывок из этого
Марины Цветаевой – это ощущение письма: «М. (Марина) — человек страстей.
брошенности, измотанность болезнью старшей Отдаваться с головой своему урагану стало
дочери и боязнь ее потерять, как и Ирину. для нее необходимостью, воздухом ее жизни.
Из письма Цветаевой Звягинцевой В.К. от Громадная печь, для разогре­вания которой
12/25-го февраля 1920 г.: «Верочка! Вы — необходимы дрова, дрова и дрова. Ненужная
единственный человек, с кем мне сейчас зола выбрасы­вается, качество дров не
хочется — можется — гово­рить. Может быть, столь важно. Тяга пока хорошая — все
потому, что Вы меня любите. Пишу на рояле, обращается в пламя. Дрова похуже — скорее
тетрадка залита солнцем, волосы горячие. сгорают, получше — дольше. <...> Мой
Аля спит. Милая Вера, я совсем потеряна, я не­дельный отъезд послужил внешней
страшно живу. Вся как автомат: топка, в причиной для начала нового урагана. Узнал
Борисо­глебский за дровами — выстирать Але я случайно. <...> Нужно было
рубашку — купить морковь — не за­быть каким-то образом покончить с совмест­ной
закрыть трубу — и вот уже вечер, Аля рано жизнью, напитанной ложью, неумелой
засыпает, остаюсь одна со своими мыслями, конспирацией и пр. и пр. ядами <...>
ночью мне снится во сне Ирина, что — О моем решении разъехаться я и сообщил М.
оказывается — она жива — и я так радуюсь — Две недели она была в безумии. Рвалась от
и мне так естественно радоваться — и так одного к другому (на это время она
есте­ственно, что она жива. Я до сих пор переехала к знако­мым). Не спала ночей,
не понимаю, что ее нет, я не верю, я похудела, впервые я видел ее в таком
по­нимаю слова, но я не чувствую, мне все отчаянии. И ,наконец, объявила мне, что
кажется — до такой степени я не принимаю уйти от меня не может, ибо сознание, что я
безысходности — что все обойдется, что это нахожусь в одиночестве, не даст ей ни
мне — во сне — урок, что — вот — проснусь. минуты не только счастья, но просто покоя.
— Милая Верочка. — С людьми мне сейчас М. рвется к смерти. Земля давно ушла
плохо, никто меня не любит, никто — просто из-под ее ног. Она об этом говорит
— в упор — не жалеет, чувствую все, что непрерывно. Да если бы и не говорила, для
обо мне думают, это тяжело. Да ни с кем и меня это было бы очевидным...». Несмотря
не вижусь. Мне сейчас нужно, чтобы на боль и ревность, явно чувствующиеся в
кто-нибудь в меня поверил, сказал: “А данном письме, С.Я. Эф­рон относит все
все-таки Вы хорошая — не плачьте — названное им не к нравственной
С<ережа> жив — Вы с ним увиди­тесь — испорченности или легко­мыслию жены, а к
у Вас будет сын, все еще будет хорошо”. особенностям ее природного склада, к силе
Лихорадочно цепляюсь за Алю. Ей лучше — и стихийного урагана, которой она
уже улыбаюсь, но — вот — 39,3 и у меня подвластна. Обратим внимание на еще одну
сразу все отнято, и я опять примеряюсь к странность, также особенно неожиданную для
смерти. — Милая Вера, у меня нет будущего, женщины. В самые разные периоды своей
нет воли, я всего боюсь. Мне — кажется — жизни Цветаева говорит о ненужности для
лучше умереть. Если С<ережи> нет в нее взаимной любви, а также о нежелании
живых, я все равно не смогу жить. совместной жизни с человеком, которого
Подумайте — такая длинная жизнь — огромная любит. «Я знаю только одну счастливую
— все чужое — чужие города, чужие люди, — любовь, — писала она Б.Л. Пастернаку в
и мы с Алей — такие брошенные — она и я. 1931 году, — Беттины к Гете. Большой
Зачем длить муку, если можно не мучиться? Терезы — к Богу. Безответную.
Что меня связывает с жизнью? — Мне 27 лет, Безна­дежную. Без помехи приемлющей руки.
а я все равно как старуха, у меня никогда Как в прорву». В другом месте: «Мне пару
не будет настоящего. И потом, все во мне найти трудно — не потому, что я пишу
сейчас изгрызано, изъедено тоской. А Аля — стихи, а потому, что я задумана без пары,
такой нежный стебелек! Наседкина Е.А., состояние парой для меня
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова противоестественно: кто-то здесь лиш­ний,
Е.В., Ермаков А.В. чаще — я...». Наседкина Е.А.,
2222. — Милая Вера, пишу на солнце и «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
плачу — потому что я все в мире любила с Е.В., Ермаков А.В.
такой силой! Если бы вокруг меня был 7373. Все дело, продолжает Цветаева, «в
сейчас круг людей. — Никто не думает о несвойственности для меня взаимной любви,
том, что я ведь тоже человек. Люди заходят которую я всегда чувствовала тупиком:
и приносят Але еду — я благодарна, но мне точно двое друг в друга уперлись — и все
хочется плакать, потому что — никто — стоит». Это признания, сделанные уже в
никто — никто за все это время не погладил зрелые годы. Но еще в далеком 1916 году
меня по голове. — А эти вечера! — Тусклая она пишет своему юному другу П.И.
стенная лампа (круглый матовый колпак), Юркевичу: «С самого моего детства, с тех
Аля спит, каждые полчаса щупаю ей лоб — пор, как я себя помню, мне казалось, что я
спать не хочется, писать не хочется — даже хочу, чтобы меня любили. Теперь я знаю и
страшно думать! — лежу на диване и читаю говорю каждому: мне не нужно любви, мне
Джека Лондона, потом засыпаю, одетая, с нужно понимание. Для меня это — любовь. А
книгой в руках. И потом, Верочка, самое то, что вы называете любовью (жертвы,
страшное: мне начинает казаться, что верность, рев­ность), берегите для других,
Сереже я — без Ирины — вовсе не нужна, что для другой, — мне этого не нужно.
лучше было бы, чтобы я умерла, — <...> А я хочу легкости, свободы,
до­стойнее! — Мне стыдно, что я жива. — взаимопонимания — никого не держать и
Как я ему скажу? И с каким презрением я чтобы никто не держал!». Однако не
думаю о своих стихах! В прошлом — расходятся ли эти признания с жизненной
разъедающая тоска…» Одно из стихотворений практикой самой Цве­таевой, — ведь мы
цикла «Разлука» было посвящено как раз знаем, что она прожила в замужестве всю
стар­шей дочери Але. В этом стихотворении свою жизнь? Нет, не расходятся. Может
мы видим сильнейшее переживание матери о быть, даже подкрепляются, хотя Сергей
дочери. В тот момент у Али была высокая Яковлевич Эфрон с первых же дней их
температура, и Марина Ивановна очень совместной жизни добровольно принял
боялась потерять и старшего ребенка. Этим лидер­ство жены в семье и проявлял чудеса
страхом прони­зано приведенное ниже терпения и выдержки почти все годы их
стихотворение «Последняя прелесть»: совместной жизни. «Человек задуман один, —
Последняя прелесть, Последняя тяжесть: это повторит она снова и снова. — Где двое
Ребёнок, у ног моих Бьющий в ладоши. Но с — там ложь». Со всей откровенностью она
этой последнею Прелестью — справлюсь, И напишет об этом Б.Л. Пастернаку в 1923
эту последнюю тяжесть я — Сброшу. . . . . году: «Как жить с душой — в квартире? В
. . . . . . . . . . . . . . Всей женскою лесу может быть — да. В ва­гоне может быть
лестью Язвя вдохновенной, Как будто не — да...» И тут же: «Не живя с Вами, я всю
отрок У ног, а любовник — О шествиях — жизнь буду жить не с теми, но мне не важно
Вдоль изумлённой Вселенной Под ливнем с кем: кем. Живя Вами, я всю жизнь буду
лавровым, Под ливнем дубовым. Наседкина жить — ТЕМ». Слово «тем» — написано здесь
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., прописными буквами, то есть: «жить тем
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. высоким строем чувств и мыслей, в котором
2323. Последняя прелесть, Последняя я только и нуждаюсь...» Подчеркнем: «живя
тяжесть — Ребёнок, за плащ ухватившийся… — Вами», а не «с Вами»... Эти признания,
В муке Рожденный! — Когда-нибудь людям естественно, бросают свой блик на брак
расскажешь, Что не было равной — В Цветаевой. Соедине­ние судьбы с С.Я.
искусстве Разлуки! Цветаева будто молится Эфроном, что произошло, напомню, в 1911
о том, чтобы болезнь отступила, году, уже к се­редине 20-х годов Марине
уговаривает дочь выздороветь, говорит ей, Ивановне представлялось ошибкой. Вот ее
что она сумеет выкарабкаться, что она запись в сокровенной тетради: «Личная моя
будет еще рассказывать всем про свою мать, жизнь, т.е. жизнь моя в жизни (т.е. в днях
о том, что она прикладывала все свои силы и местах) не удалась... Думаю, 13-летний
к тому, чтобы вырвать дочь из цепких лап опыт (ибо не удалась сразу) достаточен.
болезни. И даже тут, в по­следней строфе, Причин несколько. Главная, что я — я.
поэтесса подчеркивает свое постоянное Вторая: ранняя встреча с человеком из
состояние одиноче­ства, разлуки со всеми, прекрасных — прекраснейшим,
кто ей дорог. Ощущение Цветаевой долженствовавшая быть дружбой, а
безысходности и отсутствия какой-либо осуществившаяся в браке». И на что же
помощи со стороны друзей и родных, ее горячее всего откликается муза Цветаевой?
признание в том, что работа над стихами – Тут царят безраз­дельно две ипостаси
это непозволительная для нее роскошь – все любви: ее зарождение — и боль разлуки. Что
это вылилось в очередном письме к Вере до осу­ществления — в нашем распоряжении
Звягинцевой. Из письма к В.К. Звягинцевой разве что мрачная строка: «середина любви
и А.С. Ерофееву: (1920, февраль) «Друзья — пуста». Но если не обязательна ответная
мои! Спасибо за любовь. Пишу в постели, любовь и навечная соединенность с
ночью. У Али 40,4 — было 40,7. — Малярия. люби­мым, то разве привычное, понятное нам
10 дней была почти здорова, читала, любовное чувство не предполагает хотя бы
писала, вчера вечером еще 37 — и вдруг желания встречи с тем, кто тебе дорог?
сегодня утром 39,6 — вечером 40,7. — Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
Третий приступ. — У меня уже есть опыт Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
без­надежности — начала фразу и от 7474. Вот это желание, действительно,
суеверия в хорошую или дурную сторону сильно выражено в цветаевских текстах. Но
боюсь кончить. — Ну, даст Бог! — Живу, странным образом тут же отчетливо ощутима
окруженная равнодушием, мы с Алей совсем неизменно сопутствующая же­ланию опаска.
одни на свете. Нет таких в Москве! С Если перечитать цветаевские переписки,
другими детьми сидят, не отходя, а я — у которые принято называть романическими (с
Али 40,7 — должна оставлять ее совсем Л.Д. Бахрахом, с Б.Л. Пастернаком, с Р.М.
одну, идти долой за дровами. У нее нет Рильке, с А.С. Штейгером), мы встретим там
никого, кроме меня, у меня — никого, кроме не однажды подробнейшее обсуждение
нее. — Не обижай­тесь, господа, я беру нет возможностей будущей встречи. Но едва
и есть на самой глубине: если есть, то встреча приобретает более или ме­нее
умрет, если я умру, если не умрет — так реальные очертания, Цветаева от нее
нет. Но это — на самую глубину, — не явственно уклоняется. Она начи­нает
всегда же мы живем на самую глубину — как оттягивать сроки, переносить встречу на
только я стану счастливой — т. е. более отдаленное время. Так было в
избавленной от чужого страдания — я опять двадцать шестом году с Б.Л. Пастернаком,
скажу, что вы оба — Саша и Вера — мне так непоправимо упустила она встречу с
близки. — Я себя знаю. — Последние дни я Р.М. Рильке, даже прочитав в его письме
как раз была так счастлива: Аля внятную фразу: «Не откладывай до весны!»
выздоравливала, я — по­сле двух месяцев — Так повторилось и через десять лет в
опять писала, больше и лучше, чем истории с А.С. Штейгером. Причины оттяжки
когда-либо. Просы­палась и пела, летала по высказываются самые разные, и как раз
лавкам — блаженно! — Аля и стихи. Готовила это-то и выдает одну, главную: страх. Чего
книгу — с 1913 г. по 1915 г. — старые же? Того, что встреча будет не та, о
стихи воскресали и воскре­шали, я которой мечталось. Помешает быт —
исправляла и наряжала их, безумно обста­новка — или чужие люди, соглядатаи.
увлекаясь собой 20-ти лет и. Наседкина Тогда она уже не сможет быть собой:
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., свободной, на себя похожей, такой, какова
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. она в письмах. И вся высота от­ношений тут
2424. всеми, кого я тогда любила: собою же рухнет. «Я не люблю встреч в жизни —
— Алей — Сережей — Асей — Петром Эфрон — сшибаются лбами. Две глухие стены.
Соней Парнок — своей молодой бабушкой — <...> Так не проникнешь. Встреча
генералами 12 года — Байроном — и — не должна быть аркой, еще лучше — радугой,
перечислишь! А вот Алина болезнь — и я не где под каждым концом — клад...» «Чем
могу писать, не вправе писать, ибо это дальше основы арки, тем выше арка. Для
насла­ждение и роскошь. А вот письма пишу нужной нам высоты нам нужно отойти очень -
и книги читаю. Из этого вывожу, что очень - очень далеко...» — все это в
единственная для меня роскошь — ремесло, черновиках писем Пастернаку. А рядом с
то, для чего я родилась. Вам будет холодно этим создаются стихи, исполненные тоской
от этого письма, но поймите меня: я разминовения и горчайшей горе­чью разлуки!
одинокий человек — одна под небом — (ибо (Цикл «Провода», «Расстояния, версты,
Аля и я — одно), мне нечего терять. Никто дали...», «Сахара» и др.). Эта же тема
мне не помогает жить, у меня нет ни отца, звучит в ее стихотворение «Заочность»,
ни матери, ни бабушек, ни дедушек, ни созданное в 1923 году. Кастальскому току,
друзей. Я — вопиюще одна, потому — на всё Взаимность, заторов не ставь! Заочность:
вправе. — И на преступление! — Я с за оком Лежащая вящая явь. И далее — чуть
рождения вытолкнута из круга людей, ли не гимн разъединенности: Блаженны
общества. За мной нет живой стены, — есть длинноты, Широты забвений и зон.
скала: Судьба. Живу, созерцая свою жизнь — Пространством как нотой В тебя ударяясь,
всю жизнь — Жизнь! — У меня нет возраста и как стон В тебе удлиняясь, Как эхо в
нет лица. Может быть — я — сама Жизнь. Я гранитную грудь В тебя ударяясь: Не видь и
не боюсь старости, не боюсь быть смешной, не слышь и не будь —. Наседкина Е.А.,
не боюсь нищеты — вражды — злословия. Я, «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
под моей веселой, огненной оболочкой, — Е.В., Ермаков А.В.
камень, т. е. неуяз­вима. — Вот только 7575. Не надо мне белым По черному —
Аля. Сережа. — Пусть я завтра проснусь с мелом доски!.. По ее мнению просторы между
седой головой и морщинами — что ж! — я любящими необходимы еще и потому, что
буду творить свою Старость — меня все взаимная любовь слишком мешает творчеству
равно так мало любили! Я буду жить — Жизни — «кастальскому току»! «Стихи сироте»
— других. И вместе с тем, я так радуюсь обращены к А. С. Штейгеру, поэту, с
каждой выстиранной Алиной рубашке и чистой которым Цветаева к началу переписки лично
тарелке! — И комитетскому хлебу! И — так знакома не была, а знала через его сестру,
хотела бы новое платье! Все, что я пишу, — поэтессу А.С. Головину. Живя в Савойе, в
бред. — Надо спать. — Верочка, горном селении Сен-Лоран, она получила от
выздоравливайте и опять глядите А.С. Штейгера, больного туберкулезом и
лихорадочными — от всей Жизни — глазами только что пережившего несчастную любовь,
<…> румяных щек. — Помню ваше черное полное отчаяния письмо с «воплем» о
платье и светлые волосы. — Когда встанете, помощи,— в ответ на что от­кликнулась
пойдите к Бальмонту за радостью, — одного сразу горячо: писала ему каждый день,
его вида — под клетчатым пледом — ободряла, утешала, по­сылала написанные
достаточно!» Все стихи в цикле «Разлука» для него стихи. Однако А.С. Штейгер
датированы маем – июлем 1921, оказался слишком ординарным и слабым, он
следова­тельно, долгое время Марина не выдержал лавины направленных на него
Ивановна не могла писать стихотворения. чувств и забот, и к тому же он был верным
Она была просто раздавлена. М.М. сыном парижской богемы, к кото­рой и
Антокольский в последствие напишет о рвался из своего туберкулезного санатория.
сборнике «Разлука»: «Марина Цветаева — В сентябре он получил от Цветаевой полную
поэт суровый и жестокий. Брови ее негодования отповедь: «Мне для дружбы,
сдвинуты, взор за­туманен. Раскрываешь ее или, что то же,— службы — нужен». Больной
книгу: как тесно, как жестко! Но не А.С. Штейгер был горько обижен тем, что
оторвешься — прочтешь еще и еще раз, и за Цветаева, несмотря на все ее уверения в
недосказанными строками — словами — сквозь нежности и преданности, не делает даже
стиснутые зубы — начинает чудиться то попыток приехать к нему, хотя она была в
синий, то багровый свет по­жара ее души. это время так близко — их разделяли всего
<…>Марина Цветаева кровью и духом несколько километров: он в Швейцарии, она
связана с нашими днями. Она жила на во французской горной Савойе.
студеном чердаке с маленькой дочерью, Оправды­ваясь, Цветаева поясняет: «Я-то —
топила печь книгами, воистину, как в песне такой соловей, басенный, меня — хлебом не
«сухою корочкой питалась» и с высоты корми — только баснями! я так всю жизнь
чердака следила страшный и тяжкий путь прожила, и лучшие мои любови были
Революции. Наседкина Е.А., «Одиночество». таковы<...> Я отлично умею без всего
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков — и насколько мне отлично — с немножким».
А.В. Потому что, как она пишет, «у меня такая
2525. Она осталась мужественна и сурова сила мечты, с кото­рой не сравнится ни
до конца, не обольстилась и не один автомобиль...». «Быть собой, всей
разочаровалась, она лишь прожила за эти собой, - как пишет Цветаева неоднократно,
годы — сто мудрых лет. И вот скупые строки - пусть даже остаться непонятой в
— ее разжатые губы — говорят: Башенный бой желаниях, реакциях и поступках; быть
Где-то в Кремле. Где на земле, Где — непонятой, но не осуждаемой любящим
Крепость моя, Кротость моя, Доблесть моя, человеком — вот идеал отношений». Цветаева
Святость моя. Башенный бой. Брошенный бой. жаловалась П.Д. Юркевичу: «Я так
Где на земле — Мой Дом. Мой — сон, Мой — стремительно вхожу в жизнь каждого
смех, Мой — свет, Узкиx подошв — след.» встречного, который мне чем-нибудь мил,
И.Г. Эренбург так писал об этом так хочу ему помочь, «пожалеть», что он
стихотворении: «…о ритме, который стал пугается — или того, что я его люблю, или
суровым и прямым: короткими выдыхами. Вы того, что он меня полюбит и что
знаете, что я в Вас никогда не видел расстроится его семейная жизнь. Этого не
«музейности», даже тогда, когда Вы говорят, но мне всегда хочется сказать,
озарялись «томных прабабушек славой». Тем крикнуть: Господи Боже мой! Да я ничего от
паче теперь. Не об архаизме, не о Вас не хочу. Вы можете уйти и вновь
заимствовании, исключи­тельно о прийти, уйти и никогда не вернуться — мне
благородной поэтической генеалогии думаю, все равно, я сильна, мне ничего не нужно,
говоря, что, прочитав «Разлуку», Вячеслав кроме своей души!». Наседкина Е.А.,
Иванович, наверное, умилится добрым «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
отцовским умиле­нием. О другом? Но ведь я Е.В., Ермаков А.В.
же сказал о нем. И не все ли равно, новый 76«Не любовницей — любимицей» — вот кем
героизм родил эти тяжелые голые слова или она всегда хотела стать для тех, кто ей
они, как башенный бой, пробудили иные был дорог. «...Цветаеву всегда привлекали
чувствования? Вы были своевольной — Вы мужчины-гомосексуалисты (например, поэт
стали мудрой. Мне даже кажется, что Вы барон Анатолий Штейгер)- именно из-за их
больше не сможете писать о гербах или недоступности как объектов любви. Штейгер
стягах. Вы ведь знаете, что «эта резная находился в туберкулезном санатории в
прелестная чаша не более наша, чем Швейцарии, когда началась их переписка с
воздух»…». И далее: Уроненные так давно Цветаевой. «Бог дал Вам великий покой
Вздымаю руки. В пустое, черное окно Пустые затвора, — пишет Цветаева Штейгеру, — сам
руки. Наседкина Е.А., «Одиночество». расчистил Вашу дорогу от суеты, оставив
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков только насущное: природу, одино­чество,
А.В. творчество, мысль...». Но выйдя из
2626. Бросаю в полуночный бой Часов, — санатория, он пришел не к ней, ожидавшей
домой Xочу! ……………………………. Да, да, — она уже его, но к Георгию Адамовичу и другим
давно поняла: Я знаю, я знаю, Что прелесть гей-друзьям в Париже. Цветаева была
земная, Что эта резная Прелестная чаша — обижена и разо­чарована. Штейгеру
Не более наша, Чем воздух, Чем звезды, Чем посвящены двадцать шесть экспрессивных
гнезда, Повисшие в зорях… Марина Цветаева цветаевских писем и поэтический цикл из
честна, беспощадна к себе, сурова к шести стихотворений – «Стихи сироте»».
словам. Ее не оболь­стить ни лютиками, ни [47] 5.10 Цикл «Федра» Марину Ивановну
хризантемами. Она поняла и слышит, что — Цветаеву мало интересовала идеология, ей
Все небо в грохоте Орлиных крыл… Книга гораздо ближе была она сама и ее
«Разлука» издана превосходно, как и все внутренний мир. В этом плане цветаевская
издания «Геликона».». Преданный друг Федра очень близка к античному прототипу,
Марины Ивановны, Марк Л. Слоним всегда только гораздо трагичнее, гораздо
очень тепло от­зывался о ее поэзии. Вот, болезнен­нее. Опираясь на античную
что он пишет о некоторых стихотворениях из литературу, Цветаева пыталась отразить
цикла «Разлука»: «Эта маленькая книжка не душу со­временного человека, делая
только «разлука», но и уход, и отказ. Уход основной упор на боль, страдания, которое
от прежней Марины Цветаевой. Трудно приносит героям и героиням любовь.
сказать, окончательно ли избрала она этот Центральное место в галерее
новый путь — или после ухода будет заим­ствованных образов по силе любовных
возврат, — но сейчас по-новому зазвучали переживаний занимает образ Федры, которой
ее стихи. Далеко ушла она от первых своих никогда не удастся воссоединиться со своим
воскрешений прошлого теней прабабки, от любимым Ипполитом. Этот сюжет возникает в
любовной четкой лирики, от нежности творчестве Цветаевой не однажды: вначале в
материнства, от задорной жажды жизни. Все стихах, а позднее в крупном жанре – драме
брошено в ночь — точно бой часов: дом и – он разрабатывается подробнее, объ­ясняя
сон, крепость и кротость. Путь жизни лежит условия, в которых оказалась Федра, и,
через героическое преодоление. <…> В показывая людей, повлиявших на судьбу
этом и есть разлука: разлука с дружбой, с героини, людей, вмешательство которых
любовью, с самой жизнью ради крещенья приводит к гибели ге­роев. В
Духом Святым, ради «невесомых крыльев за стихотворениях «Жалоба» и «Послание»,
плечами», ради осво­бождения от пут посвященных Федре, любовь ге­роини похожа
земных. Стихи Цветаевой — трудные и на пытку, на одно, кажется, вечно длящееся
туманные. Еще и прежде любила она страдание. Ду­шевная боль Федры настолько
короткие, отрывистые ритмы, стихи, похожие мучительна, что превращается в физическую,
на удары, пренебрегавшие грамматической уже не отделима от боли тела, она
правильностью. Эти приемы. Наседкина Е.А., настолько реально ощущаема, что ее
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова не­возможно не чувствовать. Цветаева для
Е.В., Ермаков А.В. усиления страдания героини и нагнетания
2727. полу­чили необычайное обострение в обстановки использует прием градации: «в
свободном рифмованном стихе «Разлуки». жару ланиты» — «опалена» — «брежу» —
Фразы — точно отрублены, а нередко и «воспаляется» — «вяну… Слепну…». Казалось
обрублены — без конца, без сказуе­мого. бы уже не может быть больнее, но не для
Часто опущение глагола, нарочитое Цветаевой, которая, доведя Федру до
укорочение фразы, стремление к поэтической изнеможения от страданий, вводит свой
телеграфичности. <…> «Разлука» любимый образ «раны плещущей». Любовь
отмечает своеобразный момент в творчестве доводит Федру до безумия, до исступленного
одной из лучших русских поэтесс и является крика: 76. Наседкина Е.А., «Одиночество».
примечательным литературным явлением». И Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
вот еще одна его рецензия на стихотворения А.В.
Марины Ивановны: «Лирика Цветаевой в 7777. Ипполит! Ипполит! Болит! Опаляет…
основном любовная. Но какое различие между В жару ланиты… Что за ужас жестокий скрыт
ней и преуспевшей Ахматовой! Молодая В этом имени Ипполита! Точно длительная
Цветаева пишет распахнуто и светло, ее волна О гранитное побережье. Ипполитом
любовь мятежна, пламенна, почти всегда опалена! Ипполитом клянусь и брежу! Руки в
выплеснута наружу — и в радости, и в землю хотят — от плеч! Зубы щебень хотят —
грусти. Но грусти меньше, чем страстной в опилки! Вместе плакать и вместе лечь!
жажды жизни. И только в 1918–20 годах в Воспаляется ум мой пылкий… Точно в ноздри
душе поэта происходит перемена. Новый и губы — пыль Геркуланума… Вяну… Слепну…
сборник стихов, волнующий мрачной Ипполит, это хуже пил! Это суше песка и
серьезностью, романтическим трагизмом, пепла! Это слепень в раскрытый плач Раны
называется «Разлука». Это разлука с плещущей… Слепень злится… Это — красною
прошлым, с тем, что раньше манило и раной вскачь Запаленная кобылица! Ипполит!
влекло. И даже если ненадолго вернется Ипполит! Спрячь! В этом пеплуме — как в
любовь — мы не уверены, что злая судьба не склепе. Есть Элизиум — для — кляч:
убьет радость. Смуглой оливой Скрой Живодерня! — Палит слепень! Ипполит!
изголовье. Боги ревнивы К смертной любови. Ипполит! В плен! Это в перси, в мой ключ
Каждый им шелест Внятен и шорох. Знай, не жаркий, Ипполитова вза — мен Лепесткового
тебе лишь Юноша дорог. Роскошью майской — клюв Гарпий! Ипполит! Ипполит! Пить! Сын
Кто-то разгневан. Остерегайся Зоркого и пасынок? Со — общник! Это лава — взамен
неба. * * * Думаешь — скалы Манят, утёсы, плит Под ступнею! — Олимп взропщет?
Думаешь, славы Медноголосый. Наседкина Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. 78Олимпийцы?! Их взгляд спящ!
2828. Зов его — в гущу, Грудью на копья? Небожителей — мы — лепим! Ипполит!
Вал восстающий — Думаешь — топит? Дольнее Ипполит! В плащ! В этом пеплуме — как в
жало — Веришь — вонзилось? Пуще опалы — склепе! Ипполит, утоли… Чувство Федры к
Царская милость! Плачешь, что поздно пасынку – рок, она не в силах бороться со
Бродит в низинах. Не земнородных Бойся, — своей всеохваты­вающей страстью, ничто не
незримых! Каждый им волос Ведом на гребне. сможет остановить Федру, даже то, что
Тысячеоки Боги, как древле. Бойся не тины, “Олимп взропщет”. Единственное желание,
— Тверди небесной! Ненасытимо — Сердце побеждающее все сомнения, — быть ря­дом с
Зевеса! *** Я знаю, я знаю, Что прелесть любимым – “вместе плакать и вместе лечь”
земная, Что эта резная, Прелестная чаша — вопреки всему. И в конце болезненный стон
Не более наша, Чем воздух, Чем звёзды, Чем исстрадавшегося сердца: “Ипполит, утоли…”
гнёзда, Повисшие в зорях. Я знаю, я знаю, Эти стихотворения, по мнению Елены
Кто чаше — хозяин! Наседкина Е.А., Оскаровны Айзенштейн, не случайны в лирике
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова М.И. Цветаевой, так как отражают ее борьбу
Е.В., Ермаков А.В. с собой, результатом ко­торой должно было
2929. Но лёгкую ногу вперёд — башней В стать истребление любви – страсти к Б.Л.
орлиную высь! И крылом — чашу От грозных и Пастернаку, ко­торого Цветаева считала
розовых уст — Бога! Цветаева пришла к братом, поэтому для нее их связь была бы
мысли, что больше незачем стремиться к равно­сильна инцесту, как и для Федры, для
земной славе, что внешний успех не всегда которой любовь – «живодерня», а Ип­полит —
равнозначен победе внутренней, духовной, «слепень в раскрытый плач раны». В этих
что пути тела и духа различны и стихотворениях образ Федры не дает полной
противоположны, что во имя познания мира и картины сюжета, взятого из античности. Из
совершенства нужно бежать суровой и них ясно лишь то, что Федра любит,
мерзкой действительности. Так воз­никает страдает от безответной любви. Здесь не
пропасть между тем, что есть жизнь и что видна история развития любви, просто дан
выше жизни, к чему стре­мится поэт. ее пик, крайняя степень, а что было до и
<…> Она преодолевает любую косность после этого эпизода? Кроме того, почему
— умственную, физическую, литератур­ную. любовь Федры – это рок, которому нельзя
Единственная ее цель — дойти до противиться, вернее бесполезно. Все это
главнейшего, до сути в идеях, людях и Цветаева объяснила позднее в драме
природе. Мир, в котором она живет, «Федра», в которой любовь Федры дана
свободен от всего случайного, несколько с иной стороны, здесь она
по­верхностного: это строгий и чистый мир наказание не Федры, а ее мужа Тезея,
абсолютных крылатых взоров, бросившего любившую его Ариадну. Любовь
пре­возмогающих земное тяготение. Федры – месть богини Афродиты старому
<…> Чтобы определить своеобразие мужу. Кочующая из века в век, Федра
творчества Цветаевой, следует помнить, что навсегда осталась женщиной, страдающей от
наряду с чувственным в ее поэзии много силы, с которой нельзя бороться, силы,
чисто интеллектуального. Некото­рым даже которая из душевной превращается в
кажется, что переход от идиллического к физическую, высасывая из героини жизнь.
трагическому взгляду на мир связан в Ведь не случайно везде первое, что узнает
поэзии Цветаевой с перевесом мысли над читатель о Федре – это то, что она
чувством. Пламен­ность ума — ее «несчастная, мечты со стонами мешая, … от
характерная черта. Ее может необыкновенно Эрота жала сохнуть стала», «ложу скорби
взволновать и увлечь какое-либо проявление судьбою отдана, больше солнца не видит»,
чистого интеллекта, и иногда это волнение «к царице смерть идет», «таинственный
сильнее, чем то, которое вызывает в ней недуг ее лишает сна». Навсегда в сознании
природа или человеческое чувство. читателя Федра останется женщиной-жертвой.
Интеллектуальность ощущается в самой 5.11 Стихотворение «Поезд жизни» С октября
конструкции ее стихов и особенно в прозе, 1922-го по октябрь 1923 года в стихи
всегда полной огромного поэтического Марины Цветаевой на пол­ном ходу врывается
вдохновения». Считаю необходимым так же поезд. Это новый для поэта образ-символ,
привести здесь рецензию А. Белого к циклу практически не встречающийся ни до этого
«Разлука», где он анализирует периода, 78. Наседкина Е.А.,
стихотворения Цветаевой, а так же отмечает «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
необыкновенное стихосложение, которое она Е.В., Ермаков А.В.
использует: «Книгоиздательство «Геликон» 7979. ни после него. Между тем, этот
выпустило небольшую книжечку стихов об­раз весьма органично вписывается в
Ма­рины Цветаевой. Она попалась мне в мировосприятие поэта и органично
руки; и не сразу сознал, в чем вся ма­гия. преломляется в цветаевском творчестве в
Образы — бледные, строчки — эффектные, а том же самом ключе, в каком пре­ломлялись
эффекты — дешевые, столкновением ударений более характерные для Цветаевой образы
легко достижимы они: Дом Мой — сон, Мой — огня, крыльев, неба (синего цвета),
смех и т. д. Наседкина Е.А., стихий, голосов. В картине мира глазами
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова Цветаевой есть четкое разделение на два
Е.В., Ермаков А.В. мира – нижний - реальный, земной и
3030. Неправда ли, дешево? Все читал, противопоставленный ему верхний -
все читал: оторваться не мог. В чем же идеаль­ный, небесный. Миры эти достаточно
сила? В порывистом жесте, в порыве. замкнуты, перемещаться из одного мира в
Стихотворения «Разлуки» — порыв от другой дано только творческой личности и
раз­луки. Порыв изумителен то, путем осознанных жертв и страданий.
жестикуляционной пластичностью, Несвойственные Цветаевой образы поезда и
переходящей в мелодику целого; и хориямб рельсов, появляясь после че­реды переездов
(великолепно владеет Марина Цветаева им) (сначала из России в Германию, потом из
есть послушное выражение порыва: и как в Германии в Чехию, потом вынужденные
5-ой симфонии у Бетховена хори­ямбическими поездки из пригородов на поездах в Прагу),
ударами бьется сердце, так здесь абсолютно соответствуют ранее
подымается хориямбический лейтмотив, сформировавшемуся мироощущению поэта, как
ставший явственным мелодическим жестом, бы еще раз подтверждая его точность. Образ
просящимся через различные ритмы. И поезда содержит в себе все необходимые
забываешь все прочее: образы, пластику, характеристики цветаевской концепции
ритм и линг­вистику, чтобы пропеть как бы поэта. Поезд – это и тяжелое,
голосом поэтессы то именно, что почти в перемалывающее начало, и символ
нот­ных знаках дала она нам (эти строчки бесповоротности судьбы, предопределенности
читать невозможно — поются). Соеди­нение (потому что с рельсов не сойти), и символ
непосредственной лирики с овладением движения, символ силы, ухода в некое
культурой стиха — налицо; здесь работа пространство, кото­рое за пределами
сознания подстилает небрежные выражения, привычного и уже известного. Начинается
строчки и строфы, которые держатся только все с «Рассвета на рельсах», вскоре после
мелодией целого, подчиняющего ритмическую отъезда из России. Лирика Цветаевой
ар­тикуляцию, пренебрегающего всею чешских лет – это взрыв тоски по Родине,
пластикой образов за ненужностью их при но Родине иде­альной, не исковерканной, не
пластичном ясном напеве; стихотворения измученной. Например, таково стихотворение
Марины Цветаевой не прочи­тываемы без «Рассвет на рельсах»: Покамест день не
распева; <…> слава Богу, поэзия наша встал С его страстями стравленными, Из
от ритма и образа явно восходит к мелодии сырости и шпал Россию восстанавливаю. Из
уже утраченной со времен трубадуров. сырости — и свай, Из сырости — и серости.
Работа профес­сора Эйхенбаума, вышедшая Покамест день не встал И не вмешался
недавно и посвященная именно проблеме стрелочник. Туман еще щадит, Еще в холсты
ме­лодии и интонации, — характерна для запахнутый Спит ломовой гранит, Полей не
времени: он останавливается на видно шахматных… Наседкина Е.А.,
ме­лодическом синтаксисе, подчиняющем «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
прозаический синтаксис. С синтаксисом Е.В., Ермаков А.В.
обычно не одолеешь словосочетание 8080. Из сырости — и стай… Еще вестями
поэтессы; а в пении оно яснее ясного. шалыми Лжет вороная сталь — Еще Москва за
Мелодический лейтмотив слышим в целом всех шпалами! Так, под упорством глаз —
строф. И три нудных спондея, — Мой — сон, Владением бесплотнейшим Какая разлилась
Мой — смех, Мой — дом, — подготовлены Россия — в три полотнища! И — шире
тремя хориямбическими — строфами, в раскручу! Невидимыми рельсами По сырости
которых по­следняя строчка усилена в ионик пущу Вагоны с погорельцами: С пропавшими
что создает великолепный трамплин: для навек Для Бога и людей! (Знак: сорок
полета спондеев; и без чего они бы — жалко человек И восемь лошадей). Так, посредине
плюхнулись. <…> Мне говорили: легко шпал, Где даль шлагбаумом выросла, Из
так писать: «лежу и слежу тени» сырости и шпал, Из сырости — и сирости,
(столкновение ударе­ний). Такое мнение — Покамест день не встал С его страстями
выражение рационализма, ощупывающего стравленными — Во всю горизонталь Россию
строку, вы­хваченную из системы; в восстанавливаю! Без низости, без лжи: Даль
пластической школе (у неоклассиков, — да две рельсы синие… Эй, вот она! —
акмеистов) вся сила — в другом: и задачи Держи! По линиям, по линиям… Это
мелодики чужды сознанию неоклассиков, М. стихотворение написано Цветаевой в 1922
Цветаева издалека приготавливает, году. Оно пронизано глубо­чайшей тоской не
например, свой переход к хориямбу, только от того, что Цветаева вынуждена
пеонизируя ямб; и обратно: удивителен была покинуть Россию, но в большей степени
переход от хориямба к ямбу: Наседкина от того, что России, в которой она
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., родилась и выросла, больше нет. Москва,
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. воспетая Цветаевой в ранней лирике, с ее.
3131. Но не в лингвистике и не в Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
пластике сила ее; если Блок есть ритмист, Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
если пластик, по существу, Гумилев, если 8181. ку­полами, рябинами, колокольнями,
звучник есть Хлебников, то Марина «сгорела» в огне революции. Поэтому и
Цве­таева — композиторша и певица. Да, да, катятся оттуда «вагоны с погорельцами» - с
— где пластична мелодия, там обычная людьми, безвозвратно потеряв­шими свой
пластика — только помеха; мелодии же дом. Но дореволюционная Россия жива в душе
Марины Цветаевой неот­вязны, настойчивы, поэта, поэтому так просто в утрен­нем
властно сметают метафору, гармоническую тумане представить бескрайние поля, синеву
инструмен­товку. Мелодию предпочитаю я подмосковных рощ, мно­гочисленные
живописи и инструменту; и потому-то московские церкви и монастыри.
хоте­лось бы слушать пение Марины Восстановленная богатейшим воображением
Цветаевой лично (без нот, ей поэта, Россия предстает во всю ширь, как
приложен­ных)…». [26] Стихотворения рвутся огромный мираж, закрывая собой весь
из души поэта, напряжение их все горизонт. Понять стихотворение «Рассвет на
нарастает. Звучит в них тоска и боль рельсах» невозможно без представления о
расставания с родиной – исстрадавшейся и трагедии того времени, когда оно создано.
«лютой» в пожа­рищах и крови, - она То, во что превратилась Россия после
представала как бы живой мученицей. Марина революции и гражданской войны, - это
Цвета­ева, искренне любя Россию, так «серость», «сирость», «сырость». Поэтессой
никогда и не смогла принять революцию. Она используется прием звуковой анафоры, чтобы
страдала по прежней России, безвозвратно максимально усилить чувство безысходности,
ушедшей в прошлое. Стихи рождались самые охватившее людей. Этот же прием применен в
разные, от высокоторжественных до словосочетании «с его страстями
«простонародных», - только уже на ином, страв­ленными». Стравила людей между собой
трагическом – уровне. Разлука вырастала до гражданская война, сделала вра­гами
грандиоз­ных масштабов, ибо речь шла уже граждан одной великой державы. «Вороная
не о расставании с человеком, с любовью к сталь» – это оружие, наводнившее страну за
нему, а с родиной, которая вот-вот станет годы войны. Это время всеобщей разрухи,
для поэта «тридевятым цар­ством». паники, переполненных вагонов-теплушек.
«Разлука» – трагический цикл, где тема Это миллионы поломанных судеб людей,
разлуки – может быть, вечной – с любимым бежавших из страны, которой они стали не
сплетается с темой разлуки с ребенком – нужны, пропавших навек «для Бога и людей».
воспоминание о смерти Ирины – и с мыслями Рельсы – символ дороги, но эта дорога –
о собственной смерти-самоубийстве. Это не дорога в никуда. В ту Россию, кото­рая
поэтиче­ская вольность, она на самом деле была до Октябрьского переворота, не
видела в этом последний исход и писала о вернуться никому и никогда. Её можно
нем Звягинцевой: «Милая Вера, у меня нет только вспоминать, представлять «во всю
будущего, нет воли, я всего бо­юсь. Мне – горизонталь». Она стала «владением
кажется – лучше умереть. – Если бесплотнейшим», образом, навсегда
С<ережи> нет в живых, я все равно не поселившимся в сердцах ее бывших граждан,
смогу жить. Подумайте – такая длинная недостижимой мечтой, которая вроде бы так
жизнь – огромная – все чу­жое – чужие близко: Эй, вот она! — Держи! Но удержать
города, чужие люди – и мы с Алей – такие мираж невозможно, прошлое утрачено
брошенные – она и я. Зачем длить муку, навсегда, пути назад нет. Здесь нет еще
если можно не мучиться?» Изжить боль ярко выраженного трагизма восхождения, он
стихами оказыва­лось непросто. Заканчивая завуалирован: образ неоднозначен, но
работу над «Разлукой», Цветаева писала настроение стихотворения бодрое и светлое.
Ланну, что эти стихи «...трудно писать и Ка­жется, что да – сейчас поэт по этим
немыслимо читать. (Мне – другим). – Пишу шпалам и рельсам синим вернется туда, где
их, потому что, ревнивая к своей боли, хочет быть, где видит свой светлый мир. Но
никому не говорю про С<ережу>,и у сам по себе образ железной дороги
нее не было С<ережи>.» Горе потери и подсознательно связан с ужасом человека
разлуки не лишило поэта огромной энергии. перед огромной машиной, с беззащитностью и
Постоянно ощу­щая себя одинокой ("Как беспомощностью всего, что может оказаться
нежный тут о злом своем уродстве, Я на пути по­езда, кроме такого же поезда, с
повествую о своем сиротстве"), трагедиями – не только из «Анны
Цветаева между тем проводила много времени Карени­ной», но и подчас из собственного
в обще­нии с самыми разными людьми,— из ее жизненного опыта (в дальнейшем на рельсах
записей встает весьма обширный круг метро погибнет друг Цветаевой молодой поэт
знакомств. Она выступала на вечерах, Николай Павлович Гронский). Мы видим
отдавала стихи в сборники и, разумеется, чувства, испытываемые одновременно
была в курсе литературной жизни. Никто не огромным. Наседкина Е.А., «Одиночество».
узнал бы теперь в этой сухощавой, Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
под­тянутой, стремительной женщине с А.В.
обострившимися чертами, ранней про­седью, 8282. людей, и только поэт может
пристальным и одновременно и отрешенным выразить это так, чтобы через его личную
взглядом. Наседкина Е.А., «Одиночество». траге­дию можно было понять трагедию
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков целого народа. Но уже в следующем
А.В. стихотворении все встает на свои места:
32близоруких зеленых глаз прежнюю рельсы – это необходимость двигаться по
застенчивую румянощекую гимназистку в пути, с которого не свернуть, и
пенсне... Не только жизнь, но и воля необходимость приносить себя в жертву:
изменили внешность Марины Ивановны: свой Словно жизнь мою угнали По стальной
облик она сотворила сама. Событие, версте… и дальше еще безысходнее: В сиром
перевернувшее всю последующую жизнь мороке в две жилы Истекает жизнь («В сиром
Цветаевой, произошло 14 июля 1921 года. В воздухе загробном…») Рельсы внезапно
этот день она получила "благую становятся даже анатомическим образом –
весть" — первое за четыре с половиной двумя вскры­тыми жилами, через которые
года письмо от мужа из-за границы, где он уходит жизнь, оставляя длинный тягучий
находился после раз­грома белой армии. след. Образ железной дороги теперь уже
Разыскал его по просьбе Марины Ивановны явно принимает свою трагическую окраску, и
Эренбург, отправившийся весной за границу. Цветаева больше никогда от этого не
Цветаева мгновенно и бесповоротно при­няла отступает. Постепенно образ железной
решение ехать к Сергею Яковлевичу. Без дороги – поезда, рельсов, шпал –
него она не мыслила своего существования. наполняется у поэта еще одним
Увлечений в ее жизни — "топлива" дополнительным оттенком смысла –
для творческого костра, которое, отгорев, предчувствием и предрешенностью
рассеивалось навсегда, — было и будет катастрофы. В мае 1923 года написано
немало; любовь останется одна до конца стихотворение «Рельсы» - о трагедии быть
дней... Событие, перевернувшее всю оставленной, об отчаянии покинутой
последующую жизнь Цветаевой, произошло 14 женщины. Поразительно, насколько это не
июля 1921 года. В этот день она получила соответствует тогдашней жизни Цветаевой, и
"благую весть" — первое за насколько эти предчувствия оправдаются
четыре с половиной года письмо от мужа через несколько месяцев. Так му­чительно
из-за границы, где он находился после закончившийся роман с К.Б. Родзевичем на
раз­грома белой армии. Разыскал его по момент написания этих стихов даже еще не
просьбе Марины Ивановны Эренбург, начался – он будет развиваться с августа
отправившийся весной за границу. Цветаева 1923 года. И все это время – несколько
мгновенно и бесповоротно при­няла решение месяцев до него, в разгар любви и, как
ехать к Сергею Яковлевичу. Без него она не уверяет в своих письмах к К.Б. Родзевичу
мыслила своего существования. Увлечений в сама Цветаева, огромного счастья, когда
ее жизни — "топлива" для впервые в ее жизни соединились земля и
творческого костра, которое, отгорев, небо - будут появляться из-под пера поэта
рассеивалось навсегда, — было и будет стихи о трагедии, разрыве, боли,
немало; любовь останется одна до конца невозможности осуществления в земном,
дней... Часть 3. Характер поэтессы, ее неидеальном мире высокой, идеальной любви.
отношение к окружающим ее людям и И выход из всего этого ви­дится только
от­ношение современников к ней. Чтобы один – железнодорожное полотно: Растекись
лучше понять и глубже проникнуть в суть напрасною зарею Красное напрасное пятно!
стихотворений, которые вошли в цикл …Молодые женщины порою Льстятся на такое
«Разлука» и сборник «После России», нужно полотно. Так трагедия поэтом подана как
детально рас­смотреть характер самой легкомыслие и чисто женское пристрастие… к
поэтессы в те периоды ее жизни, отношение тряпкам. Как бы еще и с точки зрения
к ней людей и ее собственное отношение к незнающего, Наседкина Е.А., «Одиночество».
людям в целом. По самому характеру своего Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
темперамента она была сродни В.В. А.В.
Маяков­скому — тот же нравственный 83душевно неглубокого обывателя, который
максимализм. Всеволод Рождественский был во всем происшедшем ничего высокого и
прав, когда говорил, что вся лирика Марины серьезного не увидит. «Так – попала под
Цветаевой — «это непрерывное объяснение в поезд, и знаете… фи, как это некрасиво
любви... выражаемой требовательно, выглядит. Не эстетично. А еще стихи
страстно». Эта страсть шла из глубин самой писала… Сафо выискалась… Не подумала, как
натуры поэта и могла обрушиться даже на про­тивно всем будет смотреть»… 5.12
того, кого она и в глаза не видела, но в Стихотворение «Хвала времени» Особого
котором почувствовала родство со своим внимания заслуживает отношение Цветаевой к
внутрен­ним миром. Таково ее чувство к категории времени. В стихотворении «Хвала
А.А. Блоку, которого она увидела много времени» она утверждает, что родилась не в
вре­мени спустя после того, как написала то время, что она за ним не успевает.
цикл стихов, посвященных ему. Таков ее Беженская мостовая! Гикнуло - и понеслось
«заочный роман» с Б.Л. Пастернаком, Опрометями колес. Время! Я не поспеваю. В
вспыхнувший в письмах, когда их разлучали летописях и в лобзаньях Пойманное... но
«расстояния, версты, мили». 32. Наседкина песка Струечкою шелестя... Время, ты меня
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., обманешь! Стрелками часов, морщин
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. Рытвинами - и Америк Новшествами... - Пуст
3333. «Эмоциональная окрашенность ее кувшин! - Время, ты меня обмеришь! Время,
стиха, его романтический порыв и дина­мика ты меня предашь! Блудною женой - обнову
составляют контраст к его словесной Выронишь... - "Хоть час да наш!"
лаконичности и «ударности». Большое - Поезда с тобой иного Следования!.. - Ибо
мастерство чисто формального рода, мимо родилась Времени! Вотще и всуе
искусство поразительной сло­весной игры, Ратуешь! Калиф на час: Время! Я тебя
которую так любит Цветаева, не отняли, миную. Действительно, Цветаевой неуютно в
однако, у ее поэзии ни ее идейной глубины, современности, она считает, что время ее
ни всего ее чисто идеалистического и обманывает, и что «время ее души» - это
мятежного харак­тера <…>. Как в всегда недостижимые и безвоз­вратно
жизни Цветаева пытается дойти до сути, так ушедшие эпохи прошлого. 83. Наседкина
и в поэзии она с наиболь­шей силой Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В.,
стремится освободить слово от наслоений, Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
от тех непосредствен­ных значений, с 84Когда же эпоха становится прошлой, она
которыми оно связывается. В переводе почти обретает в душе и лирике Цветае­вой черты
невозможно проиллюстрировать эту идеала. Так было с дореволюционной
удивительную особенность ее лирики. Она Россией, которая в эми­грантскую пору
всегда играет словами, потому что стала для нее не только утерянной любимой
убеждена, что «в начале было Слово, и Родиной, но и «эпохой души» («Тоска по
Слово было от Бога, и Слово было Бог». Она Родине», «Родина», «Лучина», и т.д.) 5.13
считает, что в звуковом сходстве слов есть Стихотворение «Тоска по Родине» В
нечто большее, чем простая гармония: эмигрантский период ощущение своей
близость звучаний означает и связь причастности к Родине у Цветаевой
понятий. Поэтому эффект ее стихов бывает становится особенно острым. По ее
почти неожиданный: она открывает не только убеждению, «Родина не есть условность
слова, но и первичные понятия, которые ими территории, а непреложность памяти и
обозна­чены. <…> Марина Цветаева — крова». Эта память о родной стране была не
подлинно русская поэтесса, и мало есть заглушаемой. В одном из стихотворений,
со­временных писателей, в которых пламень адресованных Б.Л. Пастер­наку она говорит:
русского духа нашел бы столь бле­стящее Русской ржи от меня поклон, Ниве, где баба
воплощение. И хотя поэтесса жалуется на застится. Друг! Дожди за моим окном, Беды
одиночество, «в мире… где насморком / и блажи на сердце… Ты, в погудке дождей и
Назван плач», «Где вдохновенье хранят, как бед То ж, что Гомер — в гекзаметре, Дай
в термосе!», хотя она спрашивает: «Что же мне руку — на весь тот свет! Здесь — мои
мне делать… / С этой безмерностью / В мире обе заняты. По сравнению с памятным
мер?!» — тем не менее ее стихи гораздо образом Родины малопривлекательной
более созвучны эпохе, переживае­мой представ­ляется ей даже французская
Россией, чем произведения тех, кто пишет о столица. В «Лучине» она признается: До
коммунизме или о револю­ции. Ритм нашего Эйфелевой - рукою Подать! Подавай и лезь.
времени, пафос и страсть, доблесть и Но каждый из нас - такое Зрел, зрит,
непрерывное движе­ние нашли в Цветаевой говорю, и днесь, Что скушным и некрасивым
своего поэта, и потому в России с огромным Нам кажется <ваш> Париж.
внима­нием следят за ее творчеством и даже "Россия моя, Россия, Зачем так ярко
перепечатывают ее стихи, несмотря на то, горишь?" Эмиграция отнюдь не сделала
что несколько лет назад Цветаева воспевала ее парижанкой: «Я по стихам и всей душой
вооруженную борьбу против большевиков. своей – глубоко русская. Поэтому мне не
Конечно, она вне политики, потому что — страшно быть вне России. Я Россию в себе
над ней. Она — из «великих посвященных», ношу, в крови своей. И если надо, и десять
как сказал бы французский мистик Ширэ. Для лет здесь проживу и все же русской
нее поэзия — не молитва и не опьянение останусь…». Так она говорила в интервью
звуками. Она относится к своему реме­слу и журналисту А. Седых. Вновь связывает она
творчеству, как строгий жрец, и каждое ее свое представление о Родине с Домом,
слово выверено и точно, как удар кресала о только. 84. Наседкина Е.А., «Одиночество».
камень», - писал М.Л. Слоним. [23] Пафос и Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
движение цветаевской поэзии чрезвычайно А.В.
характерны для всего десятилетия. Та 8585. теперь эта ассоциация становится
реакция против символизма, которая трагической. В стихотворении «Страна» она
наметилась в нашей литературе еще до раз­мышляет: С фонарем обшарьте Весь
войны, дала очень своеобразные результаты подлунный свет! Той страны на карте - Нет,
потому, что завершилась она в период в пространстве - нет. Выпита как с блюдца,
революции. По словам ее дочери, Ариадны - Донышко блестит. Можно ли вернуться В
Сергеевны Эфрон: «Присущий Цветаевой дом, который - срыт? Заново родися - В
романтизм выражается в ее отношениях с новую страну! Ну-ка, воротися На спину
людьми. Это всегда отношения воображаемые, коню Сбросившему! Кости Целы-то - хотя?
в разлуке, в разрыве, в письмах. Наседкина Эдакому гостю Булочник - ломтя Ломаного,
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., плотник - Гроба не продаст! Той ее -
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. несчетных Верст, небесных царств, Той, где
3434. . При ее мужском таланте и на монетах - Молодость моя, Той России -
благородстве, при требовательности к нету. - Как и той меня. Да, теперь это
людям, отношения были непрочные, а уровень особая даль, «отдалившая мне близь». Но
адресатов часто не на высоте. А «бедняжек» эту даль она несет с собой. Пусть это
она не любила, и по­этому часто «тридевятая земля», пусть официально
разочаровывалась. Муж ее был единственным называется она «чужбиной», но это –
человеком, кто был ей равен по уровню «Родина моя». В преданности ей Цветаева
ду­ховности и благородства. Она сама была готова под­писаться на плахе, скованная,
ему верна огромной духовной вер­ностью губами. Наиболее значительным
своей, несмотря на все свои увлечения и произведением на эту тему стало
воображаемые отношения».[15] М.А. Волошин, стихотворение «Тоска по родине! Давно…».
так характеризовал ее поэзию: «Ее любовная Начинается оно с отрицания. Понятие «тоски
лирика — в высшей степени страстная по родине» стало для Цветаевой в
(цыганская, по ее определению; напряжение нечеловеческих условиях ее существования
так велико, что разрывало на части не громкой и расхожей фразой, банальностью,
только строку — отдельное слово), была очевидной. Наседкина Е.А., «Одиночество».
вместе с тем и глубоко трагической от Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
по­стоянно возникавшего в ней чувства А.В.
одиночества, отсутствия собеседника, 8686. ненужностью. Поэт называет его
который был бы под стать ей самой. В «разоблаченной морокой» и говорит об этом
некоторых отношениях эта женская лирика решительно, со­провождая восклицаниями.
интереснее мужской. Она ме­нее обременена Композиция стихотворения довольно
идеями, но более глубока, менее стыдлива необычна. Особую роль в ней играет
(стыдливость ведь это исключительно контраст. Внутренний мир героини
мужское чувство). Женщина глубже и противопоставляется равнодушному и
подробнее чувствует самое себя, чем циничному окружающему миру. Цветаева
мужчина, и это сказывается в ее поэзии. С вынуждена существовать среди «газетных
необыкновенной силой выразила Цветаева всю тонн глотателей» и «доильцев сплетен»,
боль и все вековые страдания женщины, которые принадлежат к двадцатому веку.
одарив ощущением этой боли всех — и Однако о себе героиня говорит так: «А я –
женщин, и мужчин,— превратив эту боль в до всякого сто­летья!». Никаких
сознание вины перед страданием сентиментальных чувств и элегических
человече­ским, в сознание совести». [16] настроений сюда не приме­шивается.
«У Цветаевой есть свой читатель, но, По-новому, исключительно выразительно
по-видимому, для литературных кругов звучит гамлетовский мо­тив «быть или не
эмиграции ее творчество — нечто чуждое и быть». Поскольку жизнь оказалась почти
даже враждебное. Цветаеву — ценят, лишенной бытия и превратилась в тусклый
печатают, но, за малыми исключениями быт, ежедневная необходимость «брести с
(Слоним, Святополк-Мир­ский), о ней не кошел­кою базарной», «быть» стало
говорят — замалчивают, и это, думается, равносильно «не быть». Поэтому Цветаева
вполне есте­ственно. — У Цветаевой — вы­деляет слово «где» особым шрифтом, а
«наступательная тактика»; Цветаева требует словосочетание «все равно» ставит на рифме
и за­воевывает — это-то именно и чуждо и усиливает своим тире. Тоска по родине!
всей вообще зарубежной литературе, которая Давно Разоблаченная морока! Мне совершенно
не наступает, а обороняется, защищается и все равно — Где совершенно одинокой Быть,
— укоряет, взывает (— «глас вопиющего в по каким камням домой Брести с кошелкою
пустыне»). Цветаева слишком сильна для базарной В дом, и не знающий, что — мой,
литературных сфер эмиграции — это не Как госпиталь или казарма. Мне все равно,
обвинение, лишь констатирование факта. каких среди Лиц ощетиниваться пленным
Цветаева в одиночестве. Но в этом своем Львом, из какой людской среды Быть
одиночестве Цветаева разрабаты­вает, в вытесненной — непременно — В себя, в
сущности, очень современные темы. единоличье чувств. Камчатским медведём без
Цветаевское творчество чуждо льдины Где не ужиться (и не тщусь!), Где
злободневностям современности, но в нем унижаться — мне едино. Не обольщусь и
действуют силы крайних (не в за­висимости языком Родным, его призывом млечным. Мне
от их окраски) течений нашего века. безразлично — на каком Непонимаемой быть
Цветаева — очень «эпо­хальна», но мудрее встречным! Наседкина Е.А., «Одиночество».
самой эпохи — захватывает глубже и видит Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
дальше». [35] Из воспоминаний Ариадны А.В.
Сергеевны: «Меня она то любила, то 8787. (Читателем, газетных тонн
разлюб­ляла… Никогда не было простых Глотателем, доильцем сплетен...)
отношений: мать-дочь… Наседкина Е.А., Двадцатого столетья — он, А я — до всякого
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова столетья! Остолбеневши, как бревно,
Е.В., Ермаков А.В. Оставшееся от аллеи, Мне все — равны, мне
3535. Материнство ее всегда выливалось всё — равно, И, может быть, всего равнее —
преувеличенно, на кого-нибудь другого Роднее бывшее — всего. Все признаки с
<…>. Когда я была маленькой, я была меня, все меты, Все даты — как рукой
вундеркиндом. Когда я стала взрослой, она сняло: Душа, родившаяся — где-то. Так край
продолжала относиться ко мне, как к меня не уберег Мой, что и самый зоркий
маленькой <…>. В моем воспитании сыщик Вдоль всей души, всей — поперек!
возникли труд­ности, когда я подросла. У Родимого пятна не сыщет! Всяк дом мне
мамы всегда было так: я и поддерживала ее чужд, всяк храм мне пуст, И все — равно, и
во всем, и работала, и вела хозяйство, все — едино. Но если по дороге — куст
чтобы она могла писать. У нас были Встает, особенно — рябина... Дважды
от­ношения не матери и дочери, а употребленное слово «совершенно» отражает
отношения, что называется, в иных цветаевскую катего­ричность и подчеркивает
плоско­стях». И позднее: «У нее к детям высочайшую степень и одиночества, и
было не материнское отношение. На Ирину не равноду­шия, сковавшего сердце. В
хватало сил. Ко мне она относилась, как к стихотворении М.И. Цветаевой постоянно
себе равной, а к Муру – как повторяются слова: «всё равно», «всё
мать-фанатик…». [15] Марина Цветаева часто едино». «Всё равно», «где брести», «быть
требовала от людей невозможного. И она не вытесненной в себя», «где не ужиться»,
смогла найти никого, кто мог бы сочетать в «где унижаться». Все равны, ни с кем нет
себе любовь и бытовое благопо­лучие. кровной связи, душев­ного родства, ни к
Именно поэтому в ее поэзии всегда много чему нет привязанности, нет веры: «Всяк
страданий. На самом деле отрыв от дом мне чужд, всяк храм мне пуст». Нет
действительности был в ней самой. А так же родины: «Тоска по родине! Давно
неустройство, которое она сама создавала разоблачённая морока!» Отрешённость ото
вокруг себя. Современники часто обвиняли всего и ото всех звучит в разных вариантах
Марину Ива­новну в неряшливости. в этом стихо­творении. Н.Н. Берберова в
«…Одевалась она отвратительно, стригла книге «Курсив мой» вспоминает: «М.И.
волосы сама. В ней была пора­зительная Цветаеву я видела в последний раз на
неприспособленность, неумение ничего похоронах <...> князя С.М.
делать. Одно время она стала краситься, Волконского, 31 ок­тября 1937 года. После
так это был тихий ужас – одно пятно тут, службы в церкви на улице Франсуа-Жерар...
другое там. <…> Она не была я вышла на улицу. Цветаева стояла на
жизнерадостной, в том смысле, что она не тротуаре одна и смотрела на нас полными
смеялась, не шутила... Но когда подберутся слёз глазами, постаревшая, почти седая,
подходящие слушатели, она очень интересно простоволосая, сложив. Наседкина Е.А.,
говорила. Она любила больше ходить к «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
другим, чем принимать гостей у себя, из-за Е.В., Ермаков А.В.
до­машней обстановки. Дома же была 8888. руки у груди. Это было вскоре
страшная грязь. Однажды Сережа при­шел к после убийства Игнатия Рейсса, в котором
нам и жаловался на блох», - вспоминала был замешан её муж С.Я. Эфрон. Она стояла,
М.С. Булгакова. [7] У Цветаевой был как зачумлённая, никто к ней не подошёл. И
трудный характер, с ней часто было тяжело я, как все, прошла мимо неё <...> В
из-за ее не­благодарности, или жестокости Праге она (М.И. Цветаева) производила
в обхождении с людьми. «Нрава она была впечат­ление человека, отодвинувшего свои
нелегкого, даже для самой себя. <…> заботы, полного творческих выдумок, но
Первое впечатле­ние от нее всегда было, человека, не видящего себя, не знающего
что она «apart» (отдельно). Она – поэт и своих жизненных... возможно­стей, не
до конца останется поэтом. Она себя такой созревшего для осознания своих настоящих и
и считала. Она всему противопоставляла будущих реакций. Её отщепенство... через
себя. <…> Она была очень своенравна много лет выдало её незрелость:
«revoltee» (бунтарка), не во имя отщепенство не есть, как думали когда-то,
какой-нибудь так революции, потому что не черта особенности человека, стоящего над
хотела быть как все. Поэтому она и была другими, отщепенство есть несчастье
антиобщественна» (О.А. Туринцев). [5] человека — и психологическое, и
Несмотря на свою любовь к дочери, онтологиче­ское, — человека, недозревшего
отношения с ней складывались очень до умения соединиться с миром, слиться с
непросто. Иногда Цветаева даже была ним и со своим временем, то есть с
жестока к ней. Вот, что вспоминает Н.Б. историей и с людьми». [7] В стихотворении
Зайцева – Соллогуб: «В 1920 году мы М.И. Цветаевой есть своеобразные повторы.
приехали из деревни в Москву. Папа был Мы видим в тексте целое родовое гнездо
знаком с Цветаевой. Он очень ей помогал, однокоренных слов слову «ро­дина»: родным
носил ей дрова, топил печку. Обстановка у (роднее — форма данного прилагатель­ного),
них была кошмарная. Цветаева жила тогда родившаяся (душа), родимого(пятна). В
одна с девоч­кой. Она с ней обращалась произведении им противопо­ставлены
жестоко. Аля была в ужасном виде. Она ее контекстуальные антонимы: родина —
сажала на стул, связывала сзади руки и «госпиталь или ка­зарма», родной язык —
пихала в рот пшенную кашу. Аля не могла «безразлично — на каком непонимаемой быть
глотать, держала все во рту, а потом встречным!», «роднее бывшее — всего» —
выплевывала все под кровать. И под «всего равнее». (Здесь умыш­ленно допущена
кроватью были крысы». [7]. Наседкина Е.А., грамматическая неточность: наречие, не
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова имеющее степеней сравнения, употреблено в
Е.В., Ермаков А.В. сравнительной степени — это знак
3636. Из книги А.А. Саакянц: «Приехала в своеобразной самоиронии.) А в словах
конце мая двадцать первого года Ася с «душа, родившаяся где-то» звучит
Андрюшей. Казалось, одиночеству пришел глобальная от­странённость от конкретного
конец, две родные души воссо­единились, времени и пространства. От связи с родной
жить станет вдвое легче. Они поселились у землёй вовсе не осталось следа. В частом
Марины. Асе надо было начинать жизнь использовании однокоренных слов есть
буквально сначала. За годы войн и определённый смысл. Трудно не согласиться
революций она по­теряла все: деньги, с пословицей: «Где больно, там рука; где
жилье, вещи. Марина готова была делиться с мило, там глаза». Сердце болит из-за
нею тем, что имела, но прежней близости отрешённости от родного, именно поэтому
больше не было – это стало ясно в первые так горячо доказывается нелюбовь. Не
дни. «Ася меня раздражает», – сказала только М.И. Цветаева, а многие,
Марина ошеломленной Звягинцевой, знавшей, обре­чённые на странничество вихревыми
с какой страстью и нетерпением ждала она годами социальных перемен, испыты­вали
приезда сестры. Может быть, Марина щемящую тоску по родине. Эта тоска
ожидала, что сестра в какой-то мере определяла тематику и интонации их
компенсирует отсутствие Сережи, что вместе творчества. Родина живёт в сердце героини
с нею легче будет ждать и надеяться. Но стихотворения, именно поэтому так страстно
никто никого никогда не может заменить звучит её монолог, так много эмоций в него
<…>. И вдруг – невероятная радость! вложено. Семь восклицательных знаков —
– Эренбург нашел Сережу! Живого и свидетельство экспрессивности речи. В
здоро­вого – в Константинополе. 1 июля стихотворении на десять четверостиший —
1921 года после трех с половиной лет семнадцать тире. Их постановка связана со
раз­луки и почти двух лет полной смысловым выделением слов и
неизвестности Цветаева получила от мужа словосочетаний, эти знаки по-своему
пер­вое письмо…». [12] А вот воспоминания связаны с экспрес­сивностью поэтического
Н.В. Резниковой: «Она была остроумная, монолога. Тире — любимый знак М.И.
меткая и едкая. Она была не скромная, а Цветаевой, он в смысловом отношении самый
уверенная в себе, говорила веско, резко, выразительный в русском языке. Нельзя
иногда и надменно и умела обижать людей…». поверить в равнодушие героини, Наседкина
[5] Ариадна Эфрон о матери: «У нее всегда Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В.,
было все от себя. Она себя встав­ляла в Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
другого, щедро наделяла других собой. 8989. если читаешь, что называется, «по
Видимо, она только в пере­писке и была нотам». В смысловом отношении значимо и
счастлива. Она в действительно жизни, с многоточие. Особенно ощутима его роль в
человеческими слабо­стями, сосуществовать конце предложения. Это многоточие
не могла. <…> …она, будучи человеком красноречиво и однозначно: героиня навеки
исключи­тельно глубокой, высокой, связана с род­ной землёй, если куст рябины
интенсивной и постоянно обновляющейся вызывает трепет сердца, изболевшегося в
духов­ной внутренней жизни, быстро вы­нужденной бездомности. Интересно
доходила до потолка отношений, выше стихотворение и в интонационном отношении:
кото­рого собеседнику не прыгнуть. Для от напевной и го­ворной интонации поэтесса
нее, с ее безмерностью в мире мер, каж­дый переходит к ораторской, срывающейся на
собеседник был заключен в определенные крик. Обострённость мировосприятия М.И.
пределы, за которые она быстро вышагивала; Цветаевой не раз отмечалась в мему­арной
не забудем, что она была Поэтом с большой прозе разных авторов. С.Я. Эфрон, муж М.И.
буквы, а мы все, все, все (за исключением Цветаевой, пишет: «Ма­рина — человек
моего отца, во многом равного ей в смысле страстей... Отдаваться с головой своему
духа, хоть и совсем другого, иного по урагану для неё стало необходимостью,
существу) были в лучшем случае лишь воздухом её жизни. <...> Одна голая
читателями, то есть потребителями, а не душа! Даже страшно». Мотив безразличия к
творцами…». [15] М.А. Осоргин писал: «В месту жительству углубляется у Цветаевой
Марине Цветаевой хотели усмотреть еще и тем, что она лишена дома. Слово
гражданского поэта эмиграции (белая армия, «дом», упомянутое во второй строфе, дает
контрреволюция, Бонапарт и пр.). Затея тол­чок к развитию этой темы. Сравнение с
пу­стая: к счастью, Марина Цветаева менее казенными домами, этими временными
всего способна быть последова­тельным пристанищами – об­щежитиями, отличается
политиком и более всего способна огромной силой. Его выразительность
разочаровывать кого угодно. Хо­тели особенно чув­ствуется, если вспомнить о
выкроить из нее барда русской песни; но том радушном, добром, уютном,
ведь лучшее, что она напи­сала, это необыкновен­ном доме, в котором когда-то
драматические поэмы о Казанове («Феникс», жила Цветаева в Москве. Но, кроме дома,
«Приключение») и «Фортуна». По-видимому, поэт лишен и друзей, родных лиц,
судя по ее печатному отзыву, любимым единомышленников. Этот мотив развивается в
поэтом Марины Цветаевой является сейчас третьей строфе. Себя Цветаева воспринимает
Пастернак, — а уж менее русского поэта как льва, заключенного в клетке,
трудно отыскать среди пишущих по-русски. вытесненного из родной, естественной среды
Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная и об­реченного на плен и несвободу. У
Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. героини стихотворения нет и родного языка.
3737. Нет, к Марине Цветаевой никакие И хотя его важность и значи­тельность
ярлычки не прилепимы. Если ее лучшая тема подчеркнуты сравнением с Млечным Путем и
— любовь, то ее высшее поэтическое одновременно с мо­локом матери, Цветаева с
устремление — «цепь розовых измен». Не болью говорит о своей немоте и непонимании
потому ли простодушные читатели так ее людьми. Поэтесса лишена и своего желанного
побаиваются? Марина Цветаева — величайший читателя. Тот, что имеется, во-первых,
искусник и изумительный мастер стиха. чужд ей по интересам и духовному уровню, а
По­этому она позволяет себе роскошь писать во-вторых, пребывает в иных временных
невнятно для неискушенного чита­теля, — к координатах. Поэтессе достался на долю
которому, однако, и обращается (ведь не к мир, где разрушено, уничтожено все
избранным же коллегам по перу!). прекрасное. Да и сама лирическая героиня
Читателю-обывателю приходится потерпеть, и чувствует себя обломком прежнего мира,
ему не привыкать стать. То ли еще делали с ощущает трагическую одеревенелость и
ним ранние символисты, позже имажинисты; окаме­нелость. Язык здесь отличается
впрочем, никто и не обязывает его сложностью, но и ведь душевный мир
восхищаться непонятным. Потерпев, он одинокого по­эта не прост. Мысль и мечта
убедится, что Марина Цветаева способна, и поэта устремляются, вопреки всему, к
много лучше других, говорить совершенно «быв­шему» (оно «роднее»). Самым страшным
внятным поэтическим языком, и прекрасным». оказывается то, что окружающая
[16] Большой друг Цветаевой – М.Л. Слоним действительность обез­личивает поэта,
всегда очень тепло отзывался о творчестве лишает его прежней. Наседкина Е.А.,
поэтессы: «М. Цветаева — поэт большого «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
творческого темпера­мента. Отсюда Е.В., Ермаков А.В.
громадное богатство ее ритмов, необычайная 90неповторимой индивидуальности.
изобретатель­ность строфики, Ге­роиня стихов остается даже без родовых
выразительность образного жеста. Буйное признаков, без примет, вне вре­мени и
богатство ее ху­дожественных средств пространства, полностью осиротелой. Но в
достигает того уровня, на котором оно последних строках стихо­творения «встает,
затрудняет по­верхностное понимание, тем особенно – рябина…». Эта рябина
больше наслаждения доставляя взгляду оказывается здесь при­метой Родины, ее
при­стальному и внимательному. У Марины поэтическим символом. И если стихотворение
Цветаевой постоянная тяжба со средним началось с отрицания (неясной тоски по
читателем. Иван Ивано­вич требует от родине), то завершается оно утверждением –
поэзии легкой приятности. Он не намерен подлинной тоской по Отчизне. Заканчивается
утруждать своих мозгов и впадать в это замечательное стихотворе­ние не
чрезмерное волнение из-за каких-то точкой, не восклицанием, а многоточием. За
рифмованных стро­чек. Больше всего он этим знаком недогово­ренности – комок,
одобряет неприхотливое журчание рифм, подошедший к горлу, перехваченное спазмами
пеструю игру образов или простые эмоции, дыхание, слеза, подступившая к глазам.
больше в стиле цыганского романса. Но он Никакая это не морока – тоска по Родине,
возмущен, если вместо меланхолической это – невыплаканная человеческая боль.
музыки или общедоступных афо­ризмов, 5.14 Стихотворение «Родина» Ее стихи,
сказанных размеренной речью, ему написанные в эмиграции, - это тоска по
преподносят стихи, в которых острой родине, горечь разлуки с Россией. Цветаева
напряженности мысли и образа соответствует навсегда срослась с отчизной, с ее вольной
и особая молниеносная сосредоточенность и отчаянной душой. Где-то далеко родные
слов. Видимая трудность восприятия стихов поля, вобравшие в себя запах раннего утра,
Марины Цветаевой не имеет ничего общего с где-то далеко родное небо, где-то далеко
туманностью или с поэтическими ребусами родная страна. И с ней равно­душно
символистов. Нет ни­чего неправильнее разделяют Марину Цветаеву километры дорог.
ходячего представления о Цветаевой, как о Марина Цветаева всегда восхищалась
непонятном поэте. Наоборот, ее стихи до страной, в которой она родилась, она
того определенны, их выражения до того знала, что ее родина загадочна и
точны и сжаты, что порою они достигают необычайна. В ней крайности порой
почти математической четкости. Они соеди­няются без всяких переходов и
тре­буют лишь одного — сосредоточенности правил. Что может быть теплее своей земли,
внимания. Они рассчитаны на чита­теля, вскормившей и вырастившей тебя, как мать,
который способен на некоторое духовное без которой нельзя обойтись, которую
усилие и в поэзии ищет не­коего «полета нельзя предать? Ширь и просторы родного
души», некоей возвышенной серьезности края, ветер "российский,
эмоций и мыслей. Трагическая муза сквозной" - вот, что впитала в себя.
Цветаевой всегда идет по линии наибольшего Стихотворение «Родина» о любви к Отчизне,
сопротивле­ния. Есть в ней своеобразный «пронизанное грустью и но­стальгией по
максимализм, который иные назовут прошлому». Оно написано в десятилетний
романти­ческим. Да, пожалуй, это юбилей вынужден­ной эмиграции. Тема родины
романтизм, Наседкина Е.А., «Одиночество». уже является весьма болезненной: с одной
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков стороны — тоска по России старой, с другой
А.В. — неприятие новой. Приведем два
3838. если этим именем называть многоговорящих высказывания Цветаевой:
стремле­ние к пределу крайнему и ненависти «Все меня вытал­кивает в Россию, в которую
к искусственным ограничениям — чувств, я ехать не могу. Здесь я ненужна. Там я
идей, страстей. Поэтому неистовыми невоз­можна». «Не быть в России, забыть
показались стихи Цветаевой од­ному Россию – может бояться лишь тот, кто
критику. Они и в самом деле полны такой Россию мыслит вне себя. В ком она внутри –
подлинной страсти, в них та­кая почти тот потеряет ее лишь вместе с жизнью».
жуткая насыщенность, что слабых они Когда семья Марины Цветаевой приняла
пугают, — им не хватает воздуха на тех решение вернуться в Москву, именно
высотах, на которые влечет их бег «Родина» рассматривалась советским
Цветаевой. Ее творчество — не только правительством аргументом в пользу
постоянный «бег», как сама она его положительного решения. В ней чиновники
определила, но и порыв — от земного, и усмотрели не только пат­риотизм, но и
прорыв — в какую-то истинную реальность, лояльность к новой власти… Слово «чужбина»
где нету «веса, счета, времени, дроби». трактовалось ими как эмиграция. Но
Цветаева в ужасе спрашивает — «что мне возможно, в нём заключается совершенно
делать с моими „наваждениями“, с „их иной смысл?! — Чужбиной Цветаева называет
невесомостью в царстве гирь“»? Что же мне чуждую ей — советскую Россию. А, говоря о
делать, певцу и первенцу, В мире, где дали, подразумевает не только
наичернейший — сер! Где вдохновенье пространственный континуум, но и —
хранят, как в термосе! В мире мер?! временной. 90. Наседкина Е.А.,
Удивительно, что этот романтизм Цветаевой, «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
эта ее «безмерность» заклю­чены в сжатые, Е.В., Ермаков А.В.
прерывистые строки. Цветаеву часто 9191. О неподатливый язык! Чего бы
упрекают за якобы невнятную языковую игру. попросту - мужик, Пойми, певал и до меня:
А между тем у нее совершенно нет - Россия, родина моя! Но и с калужского
«словесного расточительства». Наоборот, холма Мне открывалася она - Даль -
она всегда стремится к такой сжатости и тридевятая земля! Чужбина, родина моя!
скупости выражений, что порою доводит Даль, прирожденная, как боль, Настолько
почти до схемы некоторые из своих родина и столь Рок, что повсюду, через всю
стихотворений. Цветаева всегда ищет в Даль - всю ее с собой несу! Даль,
каждом слове его истинного, отдалившая мне близь, Даль, говорящая:
первоначального зна­чения, и ее мнимая "Вернись Домой!" Со всех - до
игра словами в конечном счете — игра горних звeзд Меня снимающая мест! Недаром,
понятиями. Слово для нее всегда связано с голубей воды, Я далью обдавала лбы. Ты!
его смысловой природой и за сближениями Сей руки своей лишусь, - Хоть двух! Губами
рече­ний и звуков чувствуется у нее всегда подпишусь На плахе: распрь моих земля -
более трудное и сложное соединение Гордыня, родина моя! Любимая Цветаевой
понятий. Подчеркивание слова у Цветаевой Таруса находится в нынешней Калужской
доходит до того, что она выде­ляет порою области, на реке Оке. Из эмиграции она
слоги, очищает корень слова от его действительно кажется далью, но почему — с
приставок или производных окончаний. То, калужского холма? Возможно, «даль» здесь
что у версификатора обратилось бы в является не протяжённостью, а — мерой
щелканье клавиш поэтической ма­шины, у духовной близости? Даль, отдалившая мне
Цветаевой одушевлено высоким строем ее близь… Эти слова Цветаевой можно понимать
лирического напряже­ния. Все вольности ее двояко: во-первых, как тоску по Рос­сии
разорванного, ритмически-стремительного вообще, во-вторых — как тоску по царской
стиха оправданы ее собственной фразой: Это России, отдалившей для неё — советскую.
сердце мое, искрою Магнетической — рвет Слово «даль» подразумевает Россию, которую
метр. Цветаева — своеобразный и большой знает и любит поэтесса — Россию своего
поэт. Вместе с Пастернаком она, пожа­луй, детства. Даль — «тридевятая» — русская
является наиболее яркой представительницей земля, царская, народная, сказочная,
современной. Наседкина Е.А., наконец. Это она — её родина, «настолько
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова ро­дина и столь»! «Даль, прирождённая, как
Е.В., Ермаков А.В. боль», которую Цветаева носит с собой
39русской по­эзии. И новая книга ее, где повсюду. Человек рождается со способностью
так полно даны все особенности ее чувствовать боль, как и — со способностью.
творчества, не только значительное явление Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
для нашей зарубежной поэзии, но и крупный Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
и ценный вклад в русскую литературу 9292. испытывать чувства к родине. Даль
вообще». [16] Часть 4 М.И. Цветаева в зовёт её: «Вернись домой!» — голубая даль
эмиграции Октябрьской революции Марина — родина, о которой поэтесса всегда писала
Цветаева не приняла и не поняла, в с лю­бовью. Это утверждение того, что
ли­тературном мире она по-прежнему поэтесса пробуждала чистые и светлые
держалась особняком. Весной 1922 года помыслы о родине всеми средствами родного
вместе со старшей дочерью Марина Цветаева языка. Наиболее интересным в стихотворении
покидает Родину, чтобы соединиться с является последний катрен, в истин­ности
мужем. Надежда на возможность его которого Цветаева готова подписаться при
возвра­щения в Москву после разгрома любых обстоятельствах. Марина Цветаева
Белого движения, в котором он участвовал, называет Россию — землей, на которой она
уже не осталось. Цветаевой на тот момент не чувствовала себя в мире с собой и с
29 лет. Она покидает Родину не­охотно, настоящим. Гордыня, родина моя! Это
почти подневольно. Эмиграция Цветаевой не последняя и ключевая строка стихотворенья.
носила характер демонстративного вызова, Гордыня — смертный грех, повергший в ад
не была продиктована политическими прекрасного ангела Люцифера. Гордыня —
соображениями. Ее побудила к отъезду непомерное се­бялюбие, надменность,
любовь, преданность и желание сохранить высокомерие… Россия в 1917 году тоже
семью. Она уповала на счастье, но с отвергла бога. Храмы были разрушены,
моменты пересечения границы начались священники арестованы — некому стало
постоянные мытарства, бед­ствия и нищета. взы­вать к смирению, совести и покаянию.
Правда, первые недели пребывания в Берлине Гордыня привела Россию к духовному упадку
были сплошь заполнены встречами с русскими и братоубийственной войне. Она поразила
писателями, проживавшими в Германии, но каждого! «Гордыня, ро­дина моя!» это с
вскоре она почувствовала тот «медленный одной стороны — Россия, погрязшая в
грустный закат», ту «смердя­ковщину», о грехах, с другой — грех гордыни в душе
которых писал Есенин, побывавший в этих самой поэтессы. Библия утверждает —
краях. К этому вос­приятию присоединилась «гордыня иско­реняется смирением».
тоска по оставленному дому и острое Возможно, осознание эмиграции проявлением
ощущение сиротства. «В 1922 году Марина гор­дыни, привело к смиренному возвращению
Цветаева покинула Россию и поселилась в на историческую родину. «О, неподатливый
Праге. Тогда же в Москве и Берлине было язык!» — изначально вскрикивает Марина
опубликовано несколько ее книг. Русские Цветаева. Само слово «Россия» вызывает в
emigres встретили поэта восторженно. Но её душе несметную плеяду противоречивых
энтузиазм их вскоре угас — и на то чувств и помышлений: чужбина, гордыня,
существует две причины. Первая — будучи боль, рок… Но все они вмещаются, меркнут и
антикоммунисткой, Марина Цве­таева преобразуются в одной короткой фразе,
воодушевлялась высоким и благородным духом воспетой простыми людьми: «Россия, родина
мятежа, что вовсе не гармонировало с моя!» Стихотворенье состоит из шести строф
чувствами emigre. Вторая — вместо — пяти катренов и одного двустишья.
бесконечного повторе­ния мелодий, которые Композиционно просматривается две неравных
могли бы создать ей популярность, она части. Первая — перепол­нена чувствами, и
намеренно начала бороться с плавностью и заканчивается двустишьем. Вторая часть
непосредственностью в стихе и стала состоит из одного катрена. Она включает в
рабо­тать над созданием новой себя результат духовных изысканий,
конструктивной техники. И во всем, что вскрывающий истинные причины разобщения с
написано после 1922 года, проявились родиной. В стихотворении ярко проявляются
исключительной силы дисциплина и, в то же синтаксические особенности письма Ма­рины
время, формальное, техническое Цветаевой: обилие «тире» и переносов,
воображение, которое позволило ей выйти за сжатые до формул, рваные на строки
рамки уже известных стихотворных методов. предложения. Всё стихотворенье — сплошное
И в тот момент, когда уже большинство восклицание! Из один­надцати предложений,
поэтов останавливаются на том, что восклицательных - десять. Единственное
достигнуто ими в стихо­творном плане, она повествова­тельное предложение содержится
начала работать в ином направлении. Стихи, в двустишье. Оно и отличается от
которые написаны ею в 1920–1923, в осталь­ных неожиданным отступлением — как
основном экспериментальные. В них бы случайным озарением. Наседкина Е.А.,
проникают элементы русского народного «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
фольклора. Она заявила о себе как о новом Е.В., Ермаков А.В.
поэте. 39. Наседкина Е.А., «Одиночество». 93Говоря о художественных средствах
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков языка, нужно отметить богатство слов и
А.В. оборотов, которые употребляются в
4040. поэте современности. И это, по переносном значении. Лирические
существу, оттолкнуло от нее консервативных про­изведения способны вмещать различные
(даже если они были социалистами) оттенки чувств, порой — совер­шенно
литературных и журналистских лидеров противоположенных. В начале стихотворенья
emigre, и, за исключением пражской «Воли есть обращение: «Пойми…», в конце — «Ты!».
России», эмигрантские журналы почти Они относятся к России, образ которой
перестали принимать ее новую работу. С персо­нифицируется. Обращение сближает
другой стороны, большевист­ская цензура не двух лирических героев произведения, делая
разрешала работать emigre в России. слова автора направленными,
Поэтому в настоящее время Россия лишена доверительными, как разговор по ду­шам.
возможности читать одного из своих Стихотворенье содержит сравнения: явные
величайших по­этов. Марина Цветаева не («даль как боль») и скрытые («даль,
футурист, она не принадлежит к левому тридевятая земля»). Есть
крылу поэзии. Она всегда абсолютно противопоставления: «даль-близь»,
независима. Но ее стихи, особенно «ро­дина-чужбина», вносящие в размышления
последние, явля­ются, конечно, сравнительную ясность, но доста­точно
продолжением и, вероятно, окончательным широкие и ёмкие, чтобы не восприниматься
утверждением российского бунта против однозначно. Стихотворе­нье содержит
влияния Запада. Это особенно справедливо эпифоры — не совсем точные по звучанию, но
по от­ношению к языку. Это первая построенные на словах, близких по
действительно успешная попытка содержанию, которое в них вкладывается:
(подсозна­тельная) освободить язык русской «Россия, ро­дина моя!», «Чужбина, родина
поэзии от тирании греческого, латинского и моя!», «Гордыня, родина моя!». Такое
французского синтаксиса. В прозе это было распо­ложение и определяет их смысловую
сделано Розановым и Ремизо­вым, но никем близость, а не противоположность. Россия
до сих пор в поэзии. Потрясающая для Цветаевой — это и чужбина, и родина.
самобытность Марины Цветаевой возвращает Старая Россия, духовно близкая поэтессе,
России ее естественную свободу, не проявляет себя в стихотворенье как мать. А
отказываясь при этом от сложности красивейшая метафора «Я далью обдавала
«литературной» поэзии и ее границ; она не лбы» — очередной апогей цветаевской
пытается ими­тировать менталитет народного поэтической речи. Особую эмоциональную
певца. В действительности ее поэзия может напряжённость придаёт клятва Земле, как
быть описана как метафизическая не только аналогия клятвы — землёй («ешь землю»).
потому, что имеет свои корни в высшей Экспрессивность усиливается словами:
степени полном, последовательном и личном «настолько», «столь», «повсюду», «через
«мировом кругозоре» (не это ли есть всю», «всю её», «со всех» — это есть
английский язык для мировоззрения?), но и намеренное преувеличение степени и
потому, что она полна разума в наиболее возведение понятий в ранг абсо­лютных. Во
одаренном богатым воображением в лучшем времена старой — царской — России
зна­чении слова семнадцатого века. Еще возвращает устаревшая лексика: «певал»
более удивительно разнообразие раз­меров, (пел), «распри» (споры, непонимания,
которые Цветаева использует для большей неприятия), «сей руки» (этой руки);
части своих стихотворе­ний, и использует с лексика поэтическая - «горние звезды»
величайшей свободой. Она избегает (высокие звёзды), «даль», «близь»… «О,
монотонности и плавности не только неподатливый язык!» — устаревшая частица
характерной лексикой, но также постоянным «о» с самого начала задаёт восклицательный
использо­ванием «по-разному удлиненных», тон всему стихотворенью. Всеволод
переполненных чувствами строк. Ее строки Рождественский писал, что Марина Цветаева
короткие, насыщенные фонетической — «поэт предельной правды чувства». Её
выразительностью, рифмами или неполными стих «был естественным воплощением в слове
рифмами, различными каламбурами и игрой мятуще­гося, вечно ищущего истины,
слов. Поверх­ностному читателю все это беспокойного духа». Стихотворенье «Родина»
может показаться лишь пустым фейерверком подтверждает эти слова. 5.15 Стихотворение
зву­ков, но при втором прочтении он «Бузина» Мужественная душа Марины Ивановны
обнаружит лежащую в основе стиха не могла пережить непрекращаю­щийся озноб
логиче­скую структуру. Такая поэзия разлуки с родной землей, и за границей она
непереводима, но настоящим переводчикам познала страш­нейший из людских недугов –
удавались чудеса (я имею в виду немецкую ностальгию. Тоска по Родине поистине
версию Вольфганга Гре­гера блоковской стано­вится исступленной, переходя из
«непереводимой» поэмы «Двенадцать»), так стихотворения в стихотворение. 93.
что не стоит отчаиваться, может быть, мы Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
еще однажды увидим произведения Марины Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
Цветаевой переведенными на какой-нибудь 9494. Это еще одно стихотворение,
западный язык» - Д.П. Свято­полк – Мирский показывающее тоску по Родине Цветаевой.
о поэзии Цветаевой в эмиграции.[8] Стихотворение «Бузина» написано в
Реальную психологическую атмосферу тех трагические годы эмиграции Цветаевой.
дней лучше всего передает ее ли­рика июня Основной конфликт этого стихотворения
и июля — она вся замешена на дрожжах этой заключается в противопоставлении
истории. Наседкина Е.А., «Одиночество». гармоничного природного мира и мира,
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков сотворенного людьми. Эту оппози­цию легко
А.В. заметить. Можно сравнить слова
4141. Когда сравниваешь жизненный повод образно-стилевого ряда природ­ного и
и поэтический отклик на него у Цвета­евой, внешнего мира. Если в природном мире
всегда изумляешься мощной многотональности «бузина зелена», то во внеш­нем мире
эха. Какое богатство реакций, как бузина приобретает «запекшейся крови
просторен и многокрасочен мир, рожденный вкус». Сосчитаем, сколько раз
каким-либо эпи­зодом! Стихи радостные и употребляется в стихотворении слово кровь.
горькие, исполненные боли и самоиронии, В шести строфах стихотворения слово кровь
раз­мышлений о жизненной тщете, о тяжелом встречается шесть раз, а в четвёртой
бремени лжи, о любовном соб­ственничестве… строфе, которая состоит из 6 стихов - пять
Около тридцати стихотворений написано за раз и дважды глагол и форма «каз­нена».
два месяца! И среди них не­сколько Бузина цельный сад залила! Бузина зелена,
совершенно замечательных. Вот несколько зелена, Зеленее, чем плесень на чане!
отрывков из стихотворе­ния «Лютая юдоль…»: Зелена, значит, лето в начале! Синева — до
Бог с замыслами! Бог с вымыслами! Вот: скончания дней! Бузина моих глаз зеленей!
жаворонком, вот: жимолостью, Вот: А потом — через ночь — костром
пригоршнями: вся выплеснута С моими Ростопчинским! — в очах красно От бузинной
дикостями — и тихостями, С моими радугами пузырчатой трели. Красней кори на
заплаканными, С подкрадываньями, собственном теле По всем порам твоим,
заборматываньями… Или из цикла «Земные лазорь, Рассыпающаяся корь Бузины — до
приметы»: Удостоверишься — повремени! — зимы, до зимы! Что за краски разведены В
Что, выброшенной на солому, Не надо было мелкой ягоде слаще яда! Кумача, сургуча и
ей ни славы, ни Сокровищницы Соломона… ада — Смесь, коралловых мелких бус Блеск,
Кажется, все ее сердечные перебои только запекшейся крови вкус. Бузина казнена,
для того и случаются, чтобы не дать паузы казнена! Бузина — целый сад залила Кровью
поэтическим поискам. В состоянии холодного юных и кровью чистых, Кровью веточек
сердца они Цветае­вой не даются… В домике, огнекистых — Веселейшей из всех кровей:
который теперь числится под номером 051, Кровью сердца — твоей, моей… Наседкина
Цветаева прожила по­чти год — с ноября Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В.,
1922-го до сентября 1923 года. «Год жизни Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
— в лесу со стихами, с деревьями, без 9595. А потом — водопад зерна, А потом —
людей», — так подытожила она позже, уезжая бузина черна: С чем-то сливовым, с чем-то
из этих мест и с благодарностью липким. Над калиткой, стонавшей скрипкой,
оглядываясь. В самом деле, год оказался Возле дома, который пуст, Одинокий
ма­лолюдным и прошел в тесной дружбе с бузинный куст. Бузина, без ума, без ума Я
холмами и, особенно, с лесом, до ко­торого от бус твоих, бузина! Степь — хунхузу,
было здесь рукой подать. Позже, все годы, Кавказ — грузину, Мне — мой куст под окном
прожитые во Франции, Цветаева будет бузинный Дайте. Вместо Дворцов Искусств
тосковать о нем, гуляя по замусоренным Только этот бузинный куст… Новосёлы моей
окраинам медон­ского леса. Никогда больше страны! Из-за ягоды — бузины, Детской
у нее не окажется такого приволья для жажды моей багровой, Из-за древа и из-за
прогулок, как в этот год, — даже во слова: Бузина (по сей день — ночьми…), Яда
Вшенорах, потому что там она уже не будет — всосанного очьми… Бузина багрова,
так свободна: рождение сына изменит весь багрова! Бузина — целый край забрала В
жизненный распорядок. Седьмого июня в лапы. Детство моё у власти. Нечто вроде
Берлин приехал из Праги Сергей Яковлевич преступной страсти, Бузина, меж тобой и
Эфрон. Дату эту сохранила дарственная мной. Я бы века болезнь — бузиной Назвала…
надпись, сделанная на экземпляре сборника Как не могла Марина Цветаева жить без
«Разлука», он был подарен мужу в день любви, так не могла она жить без Родины,
встречи. Наседкина Е.А., «Одиночество». поэтому на эмоциональном уровне
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков стихотворение ощущается как горе,
А.В. выраженное в плаче, в рыдании по
4242. Марина Цветаева с детских лет необратимой утрате. Недаром во второй
ощущала свою избранность, а значит — строфе слово «бузина» вынесено в отдельную
из­гойство и одиночество. За четыре года строку, а от предыду­щей строки отделяет
разлуки Цветаева, конечно, не могла его всхлип, сдерживаемое рыдание: Трагедия
забыть, что семейная ее жизнь в потери Родины выливается в этом
предреволюционные годы уже не была эмигрантском стихотворении в
идиллической. Но издали, в разлуке, противопоставлении - антитезе –
казалось, что теперь, может быть, все излюбленный поэтический прием Цветае­вой.
будет иначе. И в письме М.А. Волошину Итак, две темы звучат в стихотворении –
примерно через год после встречи с мужем тема жизни и тема смерти. Наседкина Е.А.,
на чужбине (10 мая 1923 года) она напишет: «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
«Встретились мы с ним, как если бы Е.В., Ермаков А.В.
расстались вчера». Никакие внешние 965.16 Стихотворение «Уединение: уйди…»
перемены и переезды не имеют власти над Не чрезмерная гордыня избранной одиночки,
мощным ее творческим импульсом. 31 июля — а естест­венные любовь и тоска по родине
отъезд из Берлина, 1 августа — приезд в заставили Цветае­ву вернуться домой. Но
Прагу, поиски жилья, ночлеги в чужих это была уже другая Рос­сия, погряз­шая в
домах, перетаскиванье вещей, непри­вычный страхе всеобщей подозрительности и поиска
быт в незнакомой стране… Ничего врагов на­рода. Марина Ивановна
особенного: такой мы увидим Цветаеву в столкнулась с препятствиями и го­рем,
любой период ее жизни, мало-мальски которые ей каза­лись непреодолимыми, и она
стабильный. Темы и замыслы набегают друг предпочла уйти из жизни, нежели страдать и
на друга, как холмы в окрестностях роптать. Слишком тяже­лой оказалась эта
Беро­унки, — весь вопрос в том, чтобы долгожданная встреча с Россией. Неприятие
выбрать, сосредоточиться. И должно жизни и времени — лейтмотив нескольких
про­изойти нечто совсем уж чрезвычайное, стихотворений, со­зданных в середине
чтобы перерыв в работе затянулся на 1930-х гг., такие, как: «Уединение:
две-три недели. Тогда она чувствует себя уйди…». Цветаевой, мыкающейся по пражским
несчастной, обкраденной, обездо­ленной. и парижским пригородам, по чужим углам,
Свет ей не мил, все во всём виноваты, катастрофически не хватало места, где она
жизнь не удалась, она пишет друзьям была бы один на один с тетрадью. Отсюда в
безысходные и злые письма. Но может ее стихах — мольбы о доме, о комнате, о
случиться, что уже на следующий день после саде «без ни-души». Цветаева с юности была
мрачнейшего будет написано письмо, где мир самодостаточным поэтом: ей нужны были
заново обретает свои сочные краски. Это только тетради и ручки, все происходило
означает одно: она снова за работой. Тромб внутри. И жизнь духа была такой
рассосался, кровообращение восстанов­лено интенсивной, что ее хватало на все — на
— жизнь продолжается. Для Цветаевой стихи, на поэмы, на статьи и письма, —
эмигрантская жизнь растянулась на долгих лирический дневник души. Одиночество
семнадцать лет: первые месяцы прошли в Цветаевой — не только крест, но и источник
Берлине, три года с лишним – в вдохновения. Пророчески звучат строки ее
Чехословакии, тринадцать лет во Франции. стихотворения: Уединение: уйди В себя, как
Эмиграция оказалась тяжким бременем. Она прадеды в феоды. Уединение: в груди Ищи и
привезла с собой рукописи пяти поэтических находи свободу. Чтоб ни души, чтоб ни ноги
книг и русские изда­тельства в Берлине — На свете нет такого саду Уединению. В
напечатали их. То были «Разлука», «Стихи к груди Ищи и находи прохладу. Кто победил
Блоку», «Психея», «Ремесло» и на площади — Про то не думай и не ведай. В
«Царь-девица». Кроме того, цветаевские уединении груди — Справляй и погребай
стихи регулярно появлялись в самом победу Уединения в груди. Уединение: уйди,
авторитетном русском журнале, выходившем в Жизнь! 96. Наседкина Е.А., «Одиночество».
Париже, - «Современные записки», а так же Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
в журнале «Воля России», издававшемся в А.В.
Праге. Имя Цветаевой с похвалой упоминали 97Но обратная сторона этой свободы —
в литературных обзорах, о ее поэзии лестно пустота вокруг, холод неба, лед вер­шин.
писали известные русские литераторы: К.Д. Уединение — плата за дар, ибо счастья не
Бальмонт, А. Белый, позже – В.Ф. бывает без других людей. 5.17
Ходасевич. Жизнь в эмиграции была трудной. Стихотворение «Когда я гляжу на летящие
Поначалу Цветаеву принимали как свою, листья» Когда я гляжу на летящие листья,
охотно печатали и хвалили, но вскоре Слетающие на булыжный торец, Сметаемые —
картина существенно изменилась. как художника кистью, Картину кончающего
Эмигрантская среда с ее яростной грызней наконец, Я думаю (уж никому не по нраву Ни
всевозможных "фракций" и стан мой, ни весь мой задумчивый вид), Что
"пар­тий" раскрылась перед явственно жёлтый, решительно ржавый Один
поэтессой во всей своей. Наседкина Е.А., такой лист на вершине — забыт. Вершины
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова поэзии отбирают силы. Но другого
Е.В., Ермаков А.В. призвания, другой судьбы Цве­таева для
4343. неприглядности. Цветаева все себя не хотела. 5.18 Стихотворение «Есть
меньше и меньше печаталась, а многие ее счастливцы и счастливицы» Она была «певчей
произведения годами лежали в столе. ребром и промыслом» и несла свой дар, свое
Решительно отказавшись от своих былых избранни­чество, как долг: Мне ж —
иллюзий, она ничего не оплакивала и не призвание как плеть — Меж стенания
предавалась воспоминаниям об ушедшем надгробного Долг повелевает петь. 5.19
прошлом. К.Д. Бальмонт, встретив Цветаеву, Цикл «Стол» Из воспоминаний М.И.
написал: «Рядом с Мариной был ее муж, рано Кузнецовой – Гриневой: «Мне всегда
поседевший красавец, Сергей Яковле­вич казалось, что почти все в жизни Марины
Эфрон, дочка Ариадна, подросток. Был еще давалось ей трудно: дружба, любовь,
толстенький мальчик трех лет, Мур… Только ревность, ненависть, материнство. А самое
что вышла книга Марины Цветаевой мучительное – быт. Хорошо ей было только в
"После России", в ко­торой так своей маленькой, с окном во двор, комнате,
явственно обозначилось ее одиночество в за большим письменным сто­лом, наедине с
эмиграции. <…> Все существо Марины даром словотворчества». [8] Дочь Цветаевой
дышало кроткой семейственностью - мужем, А.С. Эфрон вспоминает о том, как работала
двумя детьми, бедным домом, увитым Цветаева: «От­метя все дела, все
виноградом и плющом. В каком-то случайном неотложности, с раннего утра, на свежую
кафе на бульваре Сен-Мишель за стаканчиком голову, на пустой и поджарый живот. Налив
"ченза­носек" (ее выбор) о себе кружечку кипящего черного кофе,
прошлом мы совсем не вспоминали, a о ставила ее на письменный стол, к которому
Москве, о Рос­сии она избегала много каждый день своей жизни шла, как рабочий к
распространяться - ей это было явно станку — с тем же чувством
тяжело. Мы прощались наспех на чужом, ответственности, неизбежности,
людном, бешеном перекрестке без мысли о невозможно­сти иначе. Все, что в данный
бу­дущей встречи, без надежды на встречу. час на этом столе оказывалось лишним,
Тогда, в 1928 году, узнав ее новые вещи, отодви­гала в стороны, освобождая, уже
читая и перечитывая подаренную мне книгу машинальным движением, место для тет­ради
"После России", я впервые понял, и для локтей. Лбом упиралась в ладонь,
почувствовал, оценил значение и место пальцы запускала в волосы,
Марины Цветаевой в русской поэзии. Все со­средоточивалась мгновенно. Глохла и
оказалось неожиданно и чудесно выросшим - слепла ко всему, что не рукопись, в
впервые с такой силой звучащее в родном ко­торую буквально впивалась — острием
языке. За­ново раскрылась для меня и мысли и пера». [15]. 97. Наседкина Е.А.,
ранняя лирика Марины Цветаевой. «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
Трагический парадокс ее судьбы заключался Е.В., Ермаков А.В.
в том, что чем горше было ее неприкаянное 9898. Этому самому столу Марина Цветаева
одиночество, тем выше вырастала она как посвятила цикл, который так и назы­вается
поэт - ровесница Маяковского и Пастернака, – «Стол». Этот цикл, казалось бы, посвящен
прямая наследница Александра Блока». [6] описанию неживого предмета, однако для
Но европейская интеллигенция ее не Цветаевой последний становится поводом,
воспринимала всерьез. Так как ее стихов не чтобы по­ставить множество проблем, ее
ценили, то видели в ней только высокомерие волнующих, разработать несколько мотивов,
и противоречие. Она не заняла никакого для нее характерных. Здесь и «Тридцатая
места в эмигрантском обществе с его годовщина» семейного союза, го­рестное
салонам, политическими и литературными, воспоминание о былой любви. Взгляд поэта
где все знали друг друга. По словам М.Л. неожиданно падает в сторону стола,
Слонима: «Она же была дичком, чужой, вне свидетеля тревог и волнений героини,
группы, вне личных и семей­ственных связей которой приходилось с него сбрасывать
и резко выделялась и своим обликом, и письма любимого. Стол «оживает» и по воле
речами, и поно­шенным платьем, и поэта стано­вится участником драмы. Этот
неизгладимой печатью бедности…». [5] И все стол грозил, что ее, лирическую героиню,
же, цену ее таланту знали. Спустя по­ложат на него по случаю скорой смерти.
десятилетие после отъезда из Рос­сии она Смятение чувств передаются пере­носами, а
негласно занимала место первого поэта резкость высказываний и сила переживаний
эмиграции. Общая ее беда с другими отражается в синтак­сисе, частых вопросах,
писателями, оказавшимися в изгнании, восклицаниях, тире. Мой письменный верный
заключалась в том, что они были трагически стол! Спасибо за то, что шел Со мною по
лишены читательской аудитории. Ничего из всем путям. Меня охранял - как шрам. Мой
написанного за пределами России с конца письменный вьючный мул! Спасибо, что ног
20-х годов уже не проникало на родину, а не гнул Под ношей, поклажу грез - Спасибо
эми­грантская молодежь предпочитала - что нес и нес. Строжайшее из зерцал!
литературу на европейских языках.. Спасибо за то, что стал - Соблазнам
Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная мирским порог - Всем радостям поперек,
Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. Всем низостям - наотрез! Дубовый
44Часть 5 Сборник стихотворений «После противовес Льву ненависти, слону Обиды -
России» В августе 1923 года Марина всему, всему. Мой заживо смертный тес!
Цветаева писала молодому критику Спасибо, что рос и рос Со мною, по мере
Александру Васильевичу Бахраху, адресату дел Настольных - большая, ширел, Наседкина
не только писем, но и стихов того лета: Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В.,
«Ду­маю о своей последней книге. Поскольку Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
предыдущая («Ремесло») - звонка, постольку 9999. Так ширился, до широт - Таких,
эта - глуха. Та - вся - ввысь, эта - вся - что, раскрывши рот, Схватясь за столовый
вглубь. У нее прекрасное название, и я ее кант... - Меня заливал, как штранд! К себе
люблю нежней и больней других». Говоря пригвоздив чуть свет - Спасибо за то, что
«последняя», она имела в виду еще не - вслед Срывался! На всех путях Меня
готовую, находящуюся в процессе написания, настигал, как шах - Беглянку. - Назад, на
к тому времени на две трети написанную уже стул! Спасибо за то, что блюл И гнул. У
книгу, которой, перебрав разные ва­рианты, невечных благ Меня отбивал - как маг -
дала в итоге «точное и скромное» название Сомнамбулу. Битв рубцы, Стол, выстроивший
– «После России» (Па­риж, 1928). В в столбцы Горящие: жил багрец! Деяний моих
рецензии на книгу Цветаевой «После России» столбец! Столп столпника, уст затвор - Ты
Д.П. Святополк - Мирский писал: «Самым был мне престол, Простор- Тем был мне, что
значительным событием литературной жизни морю толп Еврейских - горящий столп! Так
года стал сборник «После России» Марины будь же благословен - Лбом, локтем, узлом
Цветаевой, в который вошла вся ее лирика колен Испытанный, - как пила В грудь
1922–1925 годов. К сожалению, вершины въевшийся - край стола! Это гимн поэта
творчества поэта этого периода, «Поэма своему труду, своему призванию, от
Горы» и «Поэма Конца», по формальным которого невозможно отказаться и которое
признакам не могли быть включены в оказывается единственной успешной защитой
сборник. Однако и представленные от всех «мирских соблазнов» и «низостей»
стихотворения убедительно свидетельствуют жизни. Прием постепенного и неуклон­ного
о том, что Цветаева — крупнейший, после обогащения основного образа смысловыми
Пастернака, поэт своего времени, а годы оттенками путем нараста­ющего потока
1922–1925 являются покамест лучшими в ее перифразов, каждый из которых
творче­стве. Для сборника характерными разворачивается в некий микрообраз, здесь
являются две темы: эротическая и применен с покоряющим мастерством.
соци­альная. (Лишь малая часть Письменный стол уподобляется и верному
стихотворений в книге не подпадает под эти спутнику — «по всем путям», и охраняющему
темы. Но их необычность, их динамика от до­сужего любопытства «шраму», и.
делает их чрезвычайно интересными. Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
Например, цикл «Деревья», «Облака», «Окно» Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
— с их своеобразной героико-фонетической 100100. выносливому «вьючному мулу», и
мифологизацией видимого мира — иного строгому зеркалу, и даже доскам при жизни
вообще не суще­ствует для Цветаевой. Здесь заготовленного гроба и волнам, залива­ющим
же примечательно стихотворение «Плач морской берег (по-немецки штранд). Очень
цы­ганки по графу Зубову».) В группе выразительно сравнение письменного стола с
эротических стихотворений особенно остры огненным столпом, в образе которого Бог,
непривычные для Цветаевой человеколюбие и по преданию, указывал путь евреям при
чувство сострадания, пронизывающие исходе из Египта. Кованый четырехстопный
стихотворения «Расщелина», «Ахилл на ямб с исключительно мужскими рифмами,
валу», «Ночные ме­ста» и др. Заслуживает обилие обращений и благодарностей с
быть отмеченным стихотворение «Клинок», восклицательным знаком создают атмосферу
которое по своему героическому тону своеобразного благодарствен­ного гимна и в
напоминает Корнеля. К так называемому то же время передают поистине несгибаемую
«со­циальному» циклу относятся волю к творче­ству и неистребимое чувство
стихотворения «Поэма заставы», долга, присущее автору. Особую смысловую
«Заводские», «Хвала богатым» и особенно емкость стиха обеспечивают многочисленные
великолепная «Полотерская». Последняя по эллипсисы — пропуски легко
владению народным словарным запасом может восстанавливаемых элементов высказывания
быть поставлена в ряд с пушкинской (например, «... всем низостям —
«Сказкой о царе Салтане» и некрасовскими наотрез!»), переносы. Многоточие передает
«Коробейниками». Динамика словообразований необъятность открывающихся поэту
вырождается здесь в некое «вышивание пространств, и особенно сильно звучит
сло­вами», которое ослабляет тему, после этой оборванной фразы удар «волны»
вызывает навязчивые и мучительные следующей строки: «Меня заливал, как
фоне­тические ассоциации. Но это ни в коей штранд!» Постоянные звуковые и смысловые
мере не обвинение поэта в переклички слов и словосочетаний также
ремесле­ничестве. Видимо, это непрерывное значи­тельно расширяют семантическое
«вышивание» является. 44. Наседкина Е.А., пространство стихотворения. Интересно и
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова то, что Цветаева как бы сливает в одно две
Е.В., Ермаков А.В. синтаксические позиции, умудря­ясь вложить
4545. необходимым компонентом в одно высказывание несколько смыслов.
диалектического процесса роста поэта, Ритм позволяет «про­читать» и тот смысл,
ведущим к следующей ступени его зрелости. что поэт благословляет свой стол «лбом,
И это уже просматривается в следующей локтем, узлом колен», а также и то, что
монумен­тальной вещи «Федре». Хотя и в ней стол «испытан», как рабочий инструмент —
недостает внутренней гармонии, а оста­ется пила. Хотя если всмотреться в знаки
довлеющим непревзойденная автономия препинания, то структура высказывания
слова». [16] Сказанного достаточно, чтобы сле­дующая: испытанный — чем? — лбом,
напомнить, как велико значение последней локтем, узлом колен; в грудь въев­шийся —
прижизненной книги и примыкающих к ней как? — как пила. Эта последняя строфа -
поэм в наследии Марины Цвета­евой. Именно благословение удиви­тельна еще и тем, что
напомнить, ибо, разумеется, вещь это здесь так мужественно, «затрудненно» и
общеизвестная и о ней говорилось, и не победно зву­чит согласный «л». Цветаева
раз, ценителями и исследователями даже в этой мелочи ведет себя как
творчества Цветаевой. Более того, книга гениальный мастер — опрокидывает наши
«После России», особенно циклы «Сивилла» и сложившиеся представления о русском стихе.
«Деревья», давно уже находятся в поле Личность героини предстает зримо: это
пристальнейшего внимания и изучения. Но бескомпромиссный, решительный,
прежде - в самых общих чертах - о самой взволнованный и неукротимый человек,
книге. Она состоит из двух раз­делов: женщина, скорбно рассматриваю­щая в
«Тетрадка первая» и «Тетрадь вторая». годовщину любви свои преждевременные
Однако, как уточняет Е. Кор­кина, «на морщины. Тридцатая годовщина Союза -
самом деле каждый раздел включает в себя верней любви. Я знаю твои морщины, Как
мате­риал двух рабочих тетрадей знаешь и ты - мои, Которых - не ты ли -
Цветаевой». Уточнение существенное, ибо автор? Съедавший за дестью десть, Учивший,
ука­зывает, с одной стороны, на что нету - завтра, Что только сегодня -
композиционную выстроенность, а не есть. Наседкина Е.А., «Одиночество».
механиче­скую соотнесенность с рабочими Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков
тетрадями, а с другой стороны, говорит о А.В.
том, что Цветаева стремилась 101И деньги, и письма с почты - Стол -
композиционные свои усилия завуалировать и сбрасывавший - в поток! Твердивший, что
придать книге вид непосредственно, каждой строчки Сегодня - последний срок.
безыскусно складывающегося лириче­ского Грозивший, что счетом ложек Создателю не
дневника. Тому способствует и воздашь, Что завтра меня положат - Дурищу
хронологический порядок стихов (с точ­ным - да на тебя ж! 5.20 Цикл «Стихи к Чехии»
указанием даты), нарушаемый, правда, ради Последним циклом стихов Марины Цветаевой
цельности поэтических циклов или, были «Стихи к Чехии». В них она горячо
напротив, выделения из цикла отдельного откликнулась на несчастье чешского народа.
стихотворения (например, стихотворения О слёзы на глазах! Плач гнева и любви! О,
“Эвридика - Орфею” из цикла “Провода”). По Чехия в слезах! Испания в крови! О, черная
сути, книга и есть почти исчерпывающий гора, Затмившая весь свет! Пора — пора —
лирический дневник 1922-1925 годов, но пора Творцу вернуть билет. Отказываюсь —
тщательно организованный и быть. В Бедламе нелюдей Отказываюсь —
акцентированный. Акцентированный в том жить. С волками площадей Отказываюсь —
числе и невключением ряда стихов, и чем их выть. С акулами равнин Отказываюсь плыть
меньше, тем выразительней каждый из Вниз — по теченью спин. Не надо мне ни дыр
пропусков. Вот как выглядит структурное Ушных, ни вещих глаз. На твой безумный мир
деление книги: Тетрадка первая: 1922; Ответ один — отказ. 101. Наседкина Е.А.,
Берлин; Прага; 1923. Тетрадь вторая: 1924; «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
1925. Как видим, внутри двух больших Е.В., Ермаков А.В.
разделов сделана разбивка по годам: в 102102. Во второй половине 1930-х гг.
“Тетрадку первую” входят стихи с июня 1922 Цветаева испытала глубокий творческий
по май 1923-го, в “Тетради вто­рой” без кри­зис. Она почти перестала писать стихи.
дополнительного указания даты идет Одним из немногих исключений стал цикл
продолжение стихов 1923-го (то есть «Стихи к Чехии» — поэтический протест
большой их корпус, 83 стихотворения, против захвата Гитлером Чехо­словакии. В
разделен надвое), а также 1924 и 1925 этот период у Цветаевой произошел тяжелый
годы. Дополнительно в подразделе 1922 года конфликт с дочерью, настаи­вавшей вслед за
сделаны две географические меты – «Берлин» своим отцом, на отъезде в СССР; дочь ушла
и «Прага». То есть как бы отдельной, из материнского дома. В сентябре 1937 г.
озаглавленной частью лири­ческого дневника Сергей Яковлевич Эфрон оказался причастен
дано 21 стихотворение (июнь - июль), к убий­ству советскими агентами И. Рейсса
написанное в Бер­лине, где, собственно, и — также бывшего агента советских
начиналась эмиграция Цветаевой и пошел спец­служб, попытавшегося выйти из игры.
отсчет. Наседкина Е.А., «Одиночество». (Цветаева о роли мужа в этих событиях
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков осведомлена не была). Вскоре С.Я. Эфрон
А.В. был вынужден скрыться и бежать в СССР.
4646. по­сле России проживаемых дней. Вслед за ним на родину вернулась дочь
Далее - и опять как бы отдельно Ариадна. Цветаева осталась в Париже вдвоем
озаглавлен­ной частью - идут 24 с сыном, но Мур также хотел ехать в СССР.
стихотворения «первой Праги» (август - Не было денег на жизнь и обучение сына, в
октябрь), внут­ренне, несомненно, Европе приближалась война, и Цветаева
связанные с берлинским лирическим сюжетом, боялась за Мура, который был уже почти
во вся­ком случае, от него взрослым. Она боялась и за судьбу мужа в
отталкивающиеся, но имеющие в своей основе СССР. Ее долгом и желанием было
начавший разворачиваться еще осенью 1921 соединиться с мужем и дочерью. На фоне
года и для Цветаевой чрезвычайно важ­ный всех этих переживаний Цветаева и создает
сюжет, устремленный к ее тридцатилетию. данный цикл. «Стихи к Чехии» проникнуты
Через три дня после него, 12 октября, высоким интернационализмом и неизменный
лирический дневник прерывается на четыре патриоти­ческий чувством. Поэтесса глубоко
месяца (в течение ко­торых дописывалась убеждена, что «Россия Чехию сожрать не
начатая еще в Москве поэма «Молодец») и даст». Она очень сопереживает, и в то же
возобнов­ляется только в феврале 1923 время восторгается чешским народом: Его и
года. Почти единственный адресат пуля не берет, И песня не берет! Так и
берлинских стихов – Абрам Григорьевич стою, раскрывши рот: - Народ! Какой народ!
Виш­няк, владелец русского издательства Народ — такой, что и поэт - Глашатай всех
«Геликон», выпустившего в 1923-м книгу широт, - Что и поэт, раскрывши рот, Стоит
«Ремесло». Этим недолгим (с мая по август — такой народ! Когда ни сила не берет, Ни
1922 года), но сильным увлечением дара благодать, - Измором взять такой
Цветаевой определен строй и смысл первого народ? Гранит — измором взять! Наседкина
подраздела «После России». Не случайно, Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В.,
готовясь издать эту книгу под заглавием Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
«Умыслы», Цветаева весь берлинский свод 103Заключение Поэзия — дело
стихов собиралась объединить в один цикл – индивидуальное. Поэт — человек, умеющий
«Элизиум». Этого, однако, не произошло, и заметить и ска­зать то, что не дано
достоверно нам известно только о десяти другим, чувствующий все трещины и точки
стихотворениях, обращенных к А.Г. Вишняку. мира, храня­щий его тайны. Поэтическое
Однако прошлогоднее прощание с молодостью ремесло часто вызывает недоумение, не
не забыто: подхватывая и продолжая этот счита­ется серьезным делом. Законы жизни
мотив «Ремесла», книга «После России» в поэта определяются законами его
первой своей ча­сти разворачивает сюжет творчества. И поэт не может быть счастлив,
последней любви. Этот цельный лирический он просто не создан для счастья. Человеку,
сюжет приходит к своему концу 31 июля в женщине по имени Марина Цветаева,
стихотворении «Леты слепотекущий возможно, хотелось прожить иную, более
всхлип...», то есть вспышка легкую и счастливую жизнь. Но поэт Марина
жизнеутверждения, погаснув, привела Цветаева существовала наперекор всему —
лириче­скую героиню к реке забвения, снова чужим мнениям, нравственным законам,
поставила на грань небытия: Леты революциям, войнам. Но есть в стихах
слепотекущий всхлип. Долг твой тебе Цветаевой, кроме одиночества, кроме
отпущен: слит С Летою, - еле-еле жив В размышлений о смерти, непобедимая нежность
лепете сребротекущих ив. Ивовый и любовь. Не к человеку, не к Богу идут
сребролетейский плеск Плачущий... В они, а к черной, душной от весенних паров,
слепотекущий склеп Памятей - перетомилась земле, к темной России. Мать не вы­бирают,
- спрячь В ивовый сребролетейский плач. На и от нее не отказываются, как от неудобной
плечи - сребро-седым плащом Старческим, квартиры. Марина Цве­таева знает это и
сребро-сухим плющом На плечи - даже на дыбе не предаст своей родной
перетомилась - ляг, Ладанный земли. У Марины Цветаевой была очень
слеполетейский мрак Маковый... Наседкина сложная судьба. Несколько лет ей при­шлось
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., прожить за границей в эмиграции. Однако
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. свою любовь к родине она пронесла через
47- ибо красный цвет Старится, ибо все беды, выпавшие на её долю. Неприятие
пурпур - сед В памяти, ибо выпив всю - поэзии Цветае­вой, а также стремление
Сухостями теку. Тусклостями: ущербленных поэта воссоединиться с эмигрировавшим
жил Скупостями, молодых сивилл Слепостями, мужем и стало причиной выезда Цветаевой за
головных истом Седостями: свинцом. 5.1 границу. В эмиграции Марина была очень
Цикл «Деревья» Козлова Л.Н. раскрывает одинока. Но именно там она создала своё
темы христианских мотивов в творчестве замечательное стихотворе­ние «Тоска по
Марины Цветаевой и различные аспекты родине!», поэтому можно абсолютно точно
творчества поэта. Герои Цветаевой, сказать, что тема этого произведения –
разорванные, находящиеся на Родина, а идея – любовь Цветаевой к своей
противоположных полюсах, тянутся друг к Отчизне. Чтобы лучше понимать поэзию
другу. И единственная возможность для них Цветаевой, надо знать подтекст, так как
обретения дру­гого и себя - это слияние в каж­дое стихотворение поэтессы тесно
Боге. Ведь любовь есть Бог. Именно эти две связано с ее жизнью. Ее стихи – сама
непо­стижимые категории всю свою жизнь и жизнь, на ходу. Она никогда не обижалась,
творчество искала Марина Цветаева. Более когда ее не понимали. Тогда она терпеливо
традиционно и статично понимание земного и объясняла стихи любому человеку. Она не
небесного отражается у М. Цветаевой в любила, когда ее кри­тиковали не понимая,
цикле «Деревья»1922 года через образы но когда просто не понимали, она была
деревьев и библей­скую символику. Во добра. По стихам М.И. Цветаевой можно
втором стихотворении цикла заявлено безошибочно составить ее био­графию. И
отношение к земному лирической героини: отъезд из России в 1922 году, и горькие
она удерживает душу внутри земного круга, годы эмиграции, и столь же горькое
ищет выход не из него, а в нем, прячась возвращение (дочь, муж, сестра арестованы,
«от рева рыночного». Спасение от косности встре­чи с ними уже не будет никогда).
мирской жизни - уход в нетронутое царство Экспрессивность и философская глубина,
растений. Для Цветаевой роль Творца играет психологизм и мифотвор­чество, трагедия
не столько разум, сколько душа. В разлуки и острота одиночества становятся
четвертом стихотворении проводится отличительными чертами поэзии Цветаевой
ассоциация между Лесом и Элизиу­мом – этих лет. Большинство из созданного так и
островом блаженных, античном рае. Впервые оста­лось неопубликован­ным. Последний
земной круг ширится до «неба», до Элизиума при­жизненный авторский сборник Цве­таевой
– лес! – Элиз… Лес – это рай на земле, "После России" вышел в Париже
приют тишины. Но Элизиум кажущийся, потому весной 1928 года. Эта книга по праву
что «правда видней: / По ту сторону дней…» считается вершиной лирики по­этессы. 103.
Словосочетание «жертвенный танец» Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
возникает в восьмом стихотворении цикла. Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
Это танцует Иудея, страна, пережившая 104104. Очень точно о творчестве
катастрофу, свой последний танец – агонию. Цветаевой написал Брюсов: «Стихи Марины
Но как победой становится радостью; это Цвета­евой, напротив, всегда отправляются
радуются скорбя­щие. …Кто встает за от какого-нибудь реального факта, от
образами поруганных деревьев? Возможно, чего-нибудь действительно пережитого. Не
страдающие и несчастные, которых уже в боясь вводить в поэзию повсе­дневность,
двадцать третьем году, было достаточно. Да она берет непосредственно черты жизни, и
и М. Цветаева потеряла все в 1923 году. это придает ее стихам жуткую интимность.
Последнее стихотворение цикла так и не Когда читаешь ее книгу, минутами
подводит итогов: 47. Наседкина Е.А., становится неловко, словно заглянул
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова нескромно через полузакрытое окно в чужую
Е.В., Ермаков А.В. квартиру и подсмотрел сцену, видеть
4848. Листва ли - листьями? Сивилла ль – которую не должны бы посторонние. Однако
выстонала? Лавины лиственные, Руины эта непосредственность, привлекательная в
лиственные… Таким образом, выход внутри более удачных пьесах, переходит на многих
круга земного мученичества вновь не страницах толстого сборника в какую-то
найден. В течение всего творчества поэт «домашность». Получаются уже не
ищет точку соприкосновения земного и поэтические создания (плохие или хорошие,
небесного, но находит только другой вопрос), но про­сто страницы
противопоставление… В цикле «Деревья» она личного дневника и притом страницы
показывает свою преданность своей любимой довольно пресные…» А вот слова Д.П.
Ро­дине, своим русским корням. Цикл создан Святополка – Мирского: «Это поэзия
в 1922 году. Естественно, состояние «душевная», очень своевольная, капризная,
лирической героини свя­зано с бытовая и страшно живучая. Цветаеву очень
переживаниями самой поэтессы, с чувством трудно втиснуть в цепь поэтической
одиночества в чужом для нее мире. А мир традиции — она возникает не из
деревьев - многообразен, героиня находит предшество­вавших ей поэтов, а как-то
то ментальное разнообразие характеров, прямо из-под Арбатской мостовой.
которое она не находит в мире людей. В Анархичность ее искусства выражается и в
данном тексте присутствует вечная чрезвычайной свободе и разнообразии форм и
классическая дилемма: связь человеческого приемов, и в глубоком равнодушии к канону
и природного, проблема распутья и выбора, и вкусу — она умеет писать так плохо, как,
фальшивого и истинного, и ухода человека в кажется, никто не писал; но, когда она
искомую им реальность. Одним из самых удачлива, она создает вещи невыразимой
неординарных является второе стихотворение прелести, легкости невероятной, почти
цикла "Дере­вья" - "Когда прозрачной, как дым папиросы, и часто с
обидой - опилась...". Даже веселым вызовом и озорством». В самом
поверхностный текстуальный анализ начале мы разбирали одиночество Цветаевой,
порождает большое количество вопросов с ярко выраженное в цикле «Разлука». И сама
заметной эмоциональной окрас­кой, Цветаева не раз в письмах, высказываниях и
провоцирует переживание и сопереживание: стихах подчеркивала свое одиночество.
Когда обидой - опилась Душа разгневанная, Некоторые ее друзья объясняли это
Когда семижды зареклась Сражаться с ощу­щение неуживчивостью Цветаевой в чисто
демонами – Не с теми, ливнями огней В бытовом плане. Другие искали причины этому
бездну нисхлестнутыми: С земными низостями чувству в ее отверженности в литературных
дней, С людскими косностями – Деревья! К кругах, третьи же считали, что чувство
вам иду! Спастись От рёва рыночного! одиночества неотделимо от ее сущности:
Вашими вымахами ввысь Как сердце выдышано! поэт – человек необыкновенный, и ему
Дуб богоборческий! В бои Всем корнем свойственны необычные переживания. Изучая
шествующий! Наседкина Е.А., «Одиночество». сборник «После России», можно обратить
Наконечная Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков внимание на подбор по­этессой стихов для
А.В. него. Ни в одном из них не звучит открыто
4949. Ивы-провидицы мои! тема одиноче­ства, но, тем не менее, в
Березы-девственницы! Вяз - яростный каждом из них есть скрытый подтекст,
Авессалом, На пытке вздыбленная Сосна - который при внимательном прочтении будет
ты, уст моих псалом: Горечь рябиновая: К ясен. В каждом из стихотворений, вошедших
вам! В животрепещущую ртуть Листвы - пусть в сборник, все равно звучит тоска, нотка
рушащейся! Впервые руки распахнуть! отстраненности от людей, отдален­ности.
Забросить рукописи! Зеленых отсветов рои: Лирика Цветаевой многогранна. С одной
Как руки плещущие: Простоволосые мои, Мои стороны – это лирика одиночества,
трепещущие! Ритм стихотворения четкий, отстраненности от мира, с другой – это
чеканный, создающий ощущение некой выражение бесконечной тоски по людям, по
рубле­ности, дает понять, что лирическая человеческому теплу. Наседкина Е.А.,
героиня ощущает себя на краю «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
мировоз­зренческого кризиса. В Е.В., Ермаков А.В.
произведении все предложения заканчиваются 105105. Противоречивость поэтического
либо восклицательными знаками, либо мира Цветаевой была в том, что неприятие
многоточиями. Это сделано, чтобы обыденной жизни влекло ее за грань
под­черкнуть душевное смятение, сильные повседневности, а восторженное
чувства, обуреваемые героиней, ду­шевный про­чувствование каждого мига
надлом. Ведь точка - это нечто человеческого существования заставляла
определенное, завершенное. страстно отдаваться жизненному горению.
Вос­клицательный знак - это сильные Знакомясь с биографией и поэзией
чувства, шквал эмоций. Многоточие - Цветаевой, можно сказать, что она всегда
не­определенность, неоднозначность, некая пыталась бороться со своим одиночеством и,
растерянность. В стихотворении передан одновременно с этим, она чер­пала в нем
высший накал чувств - гнев, обида, свои поэтические силы. Цветаева считала
стремление освободиться от гнета несчастье необходи­мым компонентом
"рева рыночного", жажда творчества: «Петь не могу – это воспой».
внутренней свободы. В мире «рева Марина Ивановна всегда ощущала свое
рыночного» остаются ее рукописи, частичка одиночество — и в среде эмиграции, где
ее самой. Что стало при­чиной душевного большинство отвернулось от нее из-за
смятения лирической героини? Сильная открыто просоветской позиции ее мужа С.А.
обида: «Когда обидой - опилась Душа Эфрона. И в чисто поэтическом отношении —
разгневанная...». В этом мире никто не она была вне школ, вне направлений, не
обращает внимания на человеческую душу, имела последователей и учеников. В 1931 г.
всем правят «демоны». Демоны, с которыми в стихотво­рении «Страна» Цветаева
сражается героиня, - человеческие - выразила тоску по России, по той России,
подлость и низость. Жизнь героини - борьба которую уже не вернуть. Эти стихи родились
с «земными низостями дней, С людскими менее чем за полгода до гибели. Цвета­ева
косно­стями». Они всегда и везде, с ними чувствовала, что жизнь идет к концу, к
невозможно бороться, но и смириться с ними прощальной вечере. Она не хотела
нельзя. Мир деревьев - это мир природы, оставаться «пугалом среди живых» и в
гармонии, первозданной красоты и чистоты. смерти надеялась преодо­леть разлуку с
Этого нет в «земных низостях дней». Тон родными и близкими, которых лишилась так
меняется от гневного к уважительному, скоро и вне­запно. Здесь уже предсказан
дружескому, становится мягче. Наседкина финал: 31 августа 1941 г. в эвакуации в
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., Елабуге в состоянии безысходной тоски,
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. потеряв всякую надежду на лучшее, Марина
50Героиня истосковалась по истинной Цветаева покончила с собой. Четверть века
красоте, чистоте чувств. Среди деревьев, спустя на ее родине вышел пер­вый
на лоне природы она ищет отдых, хочет однотомник цветаевских стихов (сейчас
успокоить больную душу. «Дуб издано уже полное собрание сочинений).
бого­борческий» - образ-антитеза богу Черед для ее поэзии все-таки настал, но
христианскому, возвращение к языческим, сама поэтесса, к несча­стью, до этого
первичным ценностям. Древние язычники времени не дожила. Судьба Марины Цветаевой
считали дуб священным деревом, является лишь одной из многих судеб
использовали его в своих ритуалах; русских эмигрантов. Патриотичность,
«ивы-провидицы» - символ женского начала, бесконечная любовь к русской земле
интуиции; «березы-девственницы». Это являются отличительными чертами истинно
символ чистоты, девствен­ной непорочности. русских людей. И вне Родины россияне не
«Вяз - яростный Авессалом». Авессалом - могут найти точку опоры, смысл своей
библейский персонаж, сын царя Давида, жизни. Вдали от России они просто
восставший против своего отца и наказанный существуют… Тоска и одиночество гложут,
богом. Авессалом погиб, зацепившись преследуют их. На чужой земле они либо не
волосами за дуб. Вяз в стихотворении - могут творить вообще, либо их творения и
символ борца, попирающего традиции. «На мысли все обращены к России. Наседкина
пытке вздыбленная Сосна!..» - символ боли, Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В.,
страдания, смерти. Что-то глубоко личное, Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
сокровенное. М. Цветаева не раз использует 106Список использованной литературы 1)
образ рябины, «рябиновой горечи» в своих Цветаева М. Сочинения. В 2-х т. Т. 1:
сти­хотворениях. В цикле «Деревья», Стихотворения, 1908-1941; Поэмы;
написанном в 1922 году, Творец предстает Драматические произведения / Сост.,
как «вожатый – суров». Он на Небе, и душа подгот. Текста, вступ. Статья и ком­мент.
лирической героини тянется вверх, как и А. Саакянц.- М.: Худож. Лит., 1988. 2)
дере­вья… Во втором стихотворении цикла Цветаева М. Сочинения. В 2-х т. Т. 2:
обращает на себе внимание словосо­четание Проза; Письма. Сост., подгот. Текста,
«дуб богоборческий». С первого взгляда коммент. А. Саакянц; Худож. В. Медведев. –
можно увидеть в этом «борьбу против Бога», М.: Худож. Лит., 1988. 3) Цветаева М.
но, сопоставляя то, что демоны тянутся После России: Стихотворения. – СПб.:
вниз, к аду, а деревья - вверх, Издательская Группа Азбука – классика,
«богоборчество» есть не борьба против, а, 2010. 4) Бродский И.О. Марине Цветаевой//
наоборот, за Бога. Он и деревья в этом Новый мир. 1991 5) Каган Ю. Марина
цикле борются против «земных низостей Цветаева в Москве. Путь к гибели. – М.:
дней», «людских косностей». На Божье Отечество, 1992. 6) Кудрова И.
благословение М. Цветаева рассчитывает и в Воспоминания о Марине Цветаевой. М.,1992
конце жизни: Знаю, умру на заре! – 7) Лосская В. Марина Цветаева в жизни:
Ястребиную ночь Бог не пошлет по мою Воспоминания современников / Ве­роника
лебединую душу! Таким образом, Бог для Лосская. – М.: ПРОЗАиК, 2011. 8) Орлов
меня Марины Цветаевой как сущность всегда В.Н. Марина Цветаева. Судьба. Характер.
оста­вался значимой «единицей», не смотря Поэзия / Цветаева М. Из­бранные
на то, отвергала поэт Бога или при­нимала. произведения. М.: Просвещение,1989) 9)
5.2 Посвящения Б.Л. Пастернаку В течение Павловский А. Куст рябины. О поэзии Марины
всего времени, проведённого в эмиграции, Цветаевой. Л., 1989 10) Роговер Е. Русская
не прекращалась пе­реписка Цветаевой с литература XX века : учебное пособие / Е.
Борисом Л. Пастернаком, она поддерживала С. Роговер. – 2-е изд. Доп. и перераб. –
связь с Россией через него. Существовало СПб., М. : САГА : ФОРУМ, 2010. 11) Саакянц
около ста писем Цветаевой к А. Марина Цветаева: Жизнь и творчество/ А.
Б.Л.Пастернаку. Они утеряны, за А. Саакянц. - М. : Эллис Лак, 1999. 12)
исключением копий восемнадцати и руко­писи Саакянц А. Жизнь Цветаевой. Бесмертная
одного, в трех частях, от 23—26 мая 1926 птица-феникс. М., 2000 13) Хозиева С.
г. «Борис Пастернак для меня — святыня, Русские писатели и поэты. – М.: РИПОЛ
это вся моя надежда, то небо за краем КЛАССИК, 2002. 14) Швейцер В. Быт и бытие
земли, то, чего еще не было, то, что Марины Цветаевой. М., 1992 15) Эфрон А. О
будет» — писала Цветаева в 1923 г. Марине Цветаевой: Воспоминания дочери. –
Большинство из созданного Цветаевой в М.: Советский писатель, 1989.
эмиграции осталось неопубликованным. 16)http://read24.ru/fb2/marina-tsvetaeva-r
Позднее Цветаева пи­шет об этом так: tsenzii-na-proizvedeniya-marinyi-tsvetaevo
"Моя неудача в эмиграции - в том, что / 17)
я не эмигрант, что я по. 50. Наседкина http://www.litra.ru/biography/get/biid/009
Е.А., «Одиночество». Наконечная Н.В., 7571190730333227 18)
Кулемасова Е.В., Ермаков А.В. http://www.kritika24.ru/page.php?id=221
5151. духу, то есть по воздуху и по 19)http://vsesochineniya.ru/analiz-stixotv
размаху - там, туда, оттуда..." В reniya-cikl-zhizni-cvetaeva.html\
данном стихотворении Цветаева подбирает 20)http://lit-helper.ru/p_Analiz_stihotvor
синонимы в первой, пятой и тринадцатой nii_Dusha_i_Jizn-_Cvetaevoi_M_I 21)
строках, но тут же обнаруживает, что если http://www.lovelegends.ru/classics/tsvetae
расщепить начальное слово, возникает a7.php 22)
контраст: «стояния» на месте и смены http://zelda-l.livejournal.com/107327.html
верст. Далее подоб­ное же разъединение thread=830783. 106. Наседкина Е.А.,
поэт производит в словах с той же «Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова
приставкой: «рас-ставили», «рас-садили» Е.В., Ермаков А.В.
(здесь тоже возникает оттенок 107107.
противопоставления). А затем поэт 23)http://www.e-reading.ws/chapter.php/962
нагнетает множество синонимичных слов и 2/141/Cvetaeva_-_Recenzii_na_proizvedeniya
выражений: «рас­клеили», «распаяли», Mariny_Cvetaevoii.html 24)
«расслоили», «расселили», «разбили». По http://rudocs.exdat.com/docs/index-11433.h
дороге вновь находятся контрастные пары ml?page=55 25)
(«не расстроили – растеряли»), особенно http://magazines.russ.ru/voplit/2012/1/ge2
броские, если только переставить ударения, .html
Отчего появляются омографы, то есть слова 26)http://www.e-reading.ws/chapter.php/957
с одинаковым написанием, но с разным 4/27/Shveiicer_-_Marina_Cvetaeva.html
значением и звучанием («не рассорили – 27)http://www.litmir.net/br/?b=193917&
рассорили»). Сильный эффект возникает и от =7
переноса приложения на новую строфу 28)http://writerstob.narod.ru/writers/zvet
(«орлов – заговорщиков»), и от eva.htm
употребления содержательных многоточий 29)http://www.hrono.ru/biograf/bio_c/cveta
(воображение здесь рисует необозримые va.php
про­странства), и от сближения слов, 30)http://www.litexplorer.ru/litexps-315-1
взятых из разных смысловых сфер («март» и html
«как колоду карт»). В самом начале 31)http://www.litmir.net/br/?b=193917&
февраля, из Берлина пришло письмо от Б.Л. =1
Пастернака. Впервые он написал Цветаевой в 32)http://www.dissercat.com/content/lirich
конце июня предыдущего 1922 года: skaya-kniga-m-tsvetaevoi-posle-rossii-1922
вос­торженно отозвался о ее «Верстах». 1925-gg-problema-khudozhestvennoi-tselostn
Цветаева откликнулась на это письмо 33)http://sochineniepro.ru
статьей «Световой ливень», и 34)http://www.school-essays.info/tema-odin
стихотворением «Неподражаемо лжет chestva-v-poezii-mariny-cvetaevoj/
жизнь...» надписала отправленный Б.Л. 35)http://www.tsvetayeva.com/letters/let_l
Пастернаку сборник «Разлука». Оно вошло в nnu2.php#n29_dec_1920
«После России», так что одно посвящение 36)http://www.e-reading.ws/chapter.php/957
Б.Л.Пастернаку в берлин­ской части книги 4/222/Shveiicer_-_Marina_Cvetaeva.html 37)
есть: Неподражаемо лжет жизнь: Сверх http://tsvetaeva.narod.ru/WIN/saakyan/saak
ожидания, сверх лжи... Но по дрожанию всех T11.html 38)
жил Можешь узнать: жизнь! Словно во ржи http://www.prosv.ru/ebooks/lib/64_Cvetaeva
лежишь: звон, синь... (Что ж, что во лжи 6.html 39)
лежишь!) — жар, вал Бормот — сквозь http://magazines.russ.ru/voplit/2012/1/ge2
жимолость — ста жил... Радуйся же!— Звал! -pr.html 40)
И не кори меня, друг, столь Заворожимы у http://www.stihi.ru/diary/verarey/2013-12-
нас, тел, Души — что вот уже: лбом в сон. 8 41)
Ибо — зачем пел? Наседкина Е.А., http://magazines.russ.ru/voplit/2012/1/ge2
«Одиночество». Наконечная Н.В., Кулемасова .html
Е.В., Ермаков А.В. 42)http://www.portal-slovo.ru/philology/37
5252. В белую книгу твоих тишизн, В 96.php?ELEMENT_ID=37196&PAGEN_1=2 43)
дикую глину твоих «да» — Тихо склоняю http://bukva.mylivepage.ru 44)
облом лба: Ибо ладонь — жизнь. Теперь, в http://www.netslova.ru/gvelesiani/irina.ht
феврале, новая книга Б.Л. Пастернака, его l 45) http://www.lingvotech.com/shatin-91
письмо и известие о ско­ром отъезде в 46)http://stihiolubvi.ru/info/cvet2.html
Россию так сильно всколыхнули Цветаеву, 47)http://www.pergam-club.ru/book/1312 48)
что стихи, обра­щенные к нему, полились http://blog-italia.ru/preodolenie-odino4es
непрерывным потоком. В критический, можно va/ 49)
ска­зать, момент лирический дневник http://www.krugosvet.ru/articles/73/100730
наполнился новым, самой жизнью пода­ренным /1007302a1.htm 50)
содержанием. Оно пошло по двум руслам: http://az.lib.ru/b/bakunin_m_a/text_0030.s
тема поэта и тема «стра­стей души». Не tml 51)
удивительно, что Б.Л. Пастернак стал http://samlib.ru/p/pasynkow_a_s/39.shtml.
заочным адресатом по­чти всей третьей Наседкина Е.А., «Одиночество». Наконечная
части «После России», да и в последующих Н.В., Кулемасова Е.В., Ермаков А.В.
частях - вплоть до замыкающего книгу 108
стихотворения «Русской ржи от меня
Одиночество русской души.pptx
http://900igr.net/kartinka/literatura/odinochestvo-russkoj-dushi-166160.html
cсылка на страницу

Одиночество русской души

другие презентации на тему «Одиночество русской души»

«Одиночество Лермонтов» - Мятежный – тревожный, неспокойный, бурный. Морской вид (марина). Москва. Михаил Юрьевич Лермонтов (1814 – 1841). М.Ю.Лермонтов в детстве. Алый парус – символ надежды, осуществления мечты. Панорама Москвы 1820-е годы. Неизвестный художник. 1820-1822 гг. Памятник М.Ю.Лермонтову в Тарханах. Благородный пансион при Московском университете.

«Проблема одиночества» - У мальчиков выражается в страхах и агрессивном поведении. Одиночество. Особенности. Что такое подростковая депрессия. Положительное и отрицательное. Советы по преодолению. Черты одиночества. У девочек – обостряется чувство одиночества и отчужденности. Проблема одиночества. Острое беспокойство и напряжение, связанное со стремлением иметь дружеские отношения.

«Одиночество в лирике Лермонтова» - Основные черты «лирического героя» Лермонтова. В большинстве стихотворений Лермонтова основная тема – одиночество. М.Ю.Лермонтов. «Гляжу на будущность с боязнью…» (Тема одиночества в лирике Лермонтова). Слова, которые часто встречаются в стихотворениях Лермонтова (по данным Лермонтовской энциклопедии).

«Лермонтов одиночество» - Одинокий человек чувствует себя заброшенным, забытым и ненужным. Истоки и развитие «одиночества» в лирике Лермонтова: Детские годы поэта. Одиночество представляет собой деструктивную форму самовосприятия. Испытываете ли вы сострадание к одиноким людям, почему? Концепт «одиночество» в лирике М.Ю. Лермонтова.

«Творчество Лермонтова» - Михаил. По материнской линии происходил из богатого дворянского рода Столыпиных. Лермонтов. Лермонтов провозглашает высокие идеалы гражданской поэзии. 24 февраля 1817 года, в возрасте 21 года, скоропостижно скончалась мать Лермонтова. В 1918 – поездка на Кавказ. 15 июня, около 5 часов вечера скончался М.Ю. Лермонтов 17(29).7.1841.

«Жизненный и творческий путь Лермонтова» - Бабушка Лермонтова. Варвара Лопухина. Похороны Лермонтова. Сцена из кавказской жизни. Дом, в котором жил Лермонтов в Тамани. Официальное известие об его смерти. Жизненный путь М.Ю. Лермонтова. Обложка самого массового в мире издания Лермонтова. Лопухиной Лермонтов посвятил множество стихов. В Лермонтове было два человека.

Творчество Лермонтова

28 презентаций о творчестве Лермонтова
Урок

Литература

183 темы
Картинки